Страница 3 из 70
Глава 1. Проблемная прогулка по болоту
— Никто не против музыки? — спросил Боря и тут же включил радио.
Дома у него основной источник звуков — голосистый четырехмесячный младенец. На таком фоне даже песнопения нетрезвых посетителей караоке все равно что ласковый бриз в сравнении со штормовым ветром.
Радио неразборчиво замычало, заныло, демонстрируя поднадоевший модный тренд на безголосых исполнителей с проблемной дикцией.
Марфинька поморщилась, похлопала себя по уху рукой в тонкой перчатке и выговорила показательно отчетливо:
— Эта безобразная профанация вокального искусства вызывает у меня огромное беспокойство!
— Тебя тревожит очевидный упадок культуры? — с пониманием уточнила тетя Ида.
— И это тоже, — кивнула та. — Но также я беспокоюсь о собственном здоровье: мне начинает казаться, будто у меня проблемы со слухом. Я совершенно не разбираю слов этой, с позволения сказать, песни! Слышу только «Мяу-мяу-мяу люблю — мяу-мяу-мяу куплю».. или «коплю»? Ничего не понимаю.
— Может, это о покупке жилья в ипотеку? — уныло предположил Боря. — Куплю, когда накоплю, потому что люблю.
Он вздохнул, и все посмотрели на него с сочувствием.
Боря, которого друзья за глаза кличут Фабержонком, потому что он молодой, но талантливый ювелир, активно ищет возможность превратить свою однокомнатную квартиру в двушку, а лучше сразу в трешку, чтобы улучшить жилищные условия пополнившегося семейства. Боря договорился о продаже однушки и даже взял залог, но еще не нашел новую квартиру. В тех вариантах, которые он уже смотрел, неудовлетворительная звукоизоляция, а младенец у них с женой на редкость голосистый, запросто мог бы посрамить Шаляпина.
Собственно, именно из-за желания хоть немного отдохнуть от вокализов ребенка Боря с легкостью согласился на просьбу тети Иды свозить нашу компанию в эко-парк «Сестрорецкое болото». Я там прежде не бывала и не представляла, чего ждать от местности такого типа, а Боря знал: тишины. Тетушка же организовала эту поездку, чтобы порадовать Марфиньку, которая сетовала, что, сидя в городе, мы пропустим волшебную пору цветения болот.
— Ах, нам предстоит увидеть настоящую сказку: белая ночь, дымка тумана, заросли цветущей калужницы! — анонсировала предстоящее нам зрелище Марфинька уже в машине. — Поляны водяных ирисов, испещренные крупными желтыми цветами! Зеленые кочки мха «кукушкин лен», белые ватные шарики пушицы, цветущие ковры вахтовых топей, подбела и вереска!
— Откуда такие глубокие познания? — шепотом спросила меня Ирка.
Она примчалась в Питер, узнав, что Боря срочно продает свою квартиру, и стала тем самым покупателем, который с ходу расщедрился на залог. Жить в одном дворе со мной, буквально окна в окна — Иркина давняя мечта, и малая площадь Бориной однушки ее не смущает. Подруга не собирается обитать в этом скромном жилище постоянно и рассматривает его как своеобразную дачу, только не в деревне, а в культурной столице.
— У Марфы был такой поклонник, — ответила за меня тетушка. Мы сидели сзади втроем, уступив Марфиньке лучшее пассажирское место впереди. — Профессор ботаники, видный специалист-болотовед. Ежегодными выездами на цветущие топи она чтит его память.
— А поклонника-альпиниста у нее не было? Мы никак не соберемся на Памир, а тоже было бы интересно, — сказала Ирка, открывая свою сумку-самобранку. — Кто хочет шоколадку? Пора, мне кажется, немного подкрепиться.
Мы выехали из города после ужина, поскольку Марфинька утверждала, что поздним вечером в начале июня на болотах совершенно дивный свет, при котором получаются волшебные снимки. В твердом расчете на удачную фотосессию она старательно экипировалась, как язвительно отметила тетушка, «а-ля профессор Паганель».
Наряд включал брючки и курточку со множеством карманов, лайковые перчатки и резиновые сапожки. На шее у нашей мадам Паганель висел бинокль, на голове красовалась красная джинсовая шляпка-горшок. Она диссонировала с прочими элементами наряда в болотно-зеленых тонах, но это Марфиньку не смущало.
— Красный отлично сочетается с хаки, а яркий акцент актуальному монохромному луку просто необходим, — авторитетно заявила она.
Все остальные не восприняли дефиле по болоту как повод одеться и снарядиться как-то необычно, разве что тетушка на всякий случай взяла с собой походную палку.
В городе она ею не пользуется, это у нее специальный аксессуар для выездов на природу: ультралегкая алюминиевая телескопическая трость с удобной противоскользящей ручкой, противоударным пружинным механизмом, снижающим нагрузку на запястье, прочным регулируемым ремешком и наконечником из вольфрамовой стали со съемным резиновым колпачком.
Я запомнила эти характеристики, потому что их мне раз десять озвучила Ирка. Это она преподнесла тете Иде чудо-трость на какой-то из дней рождения. И это ради нее, я полагаю, благовоспитанная тетушка взяла волшебную палку в наш общий поход: показать, что подарок пришелся ко двору и не пылится где-то в углу за шкафом.
— А еще твою красную шапочку далеко видно, — негромко добавила тетя Ида, и, думаю, все поняли, что она хотела сказать на самом деле.
«Ты тут не потеряешься», вот что.
Марфинька, надо сказать, не из тех блеклых личностей, кто может потеряться в толпе, чего не скажешь о безлюдной местности. Она запросто заблудится хоть в трех соснах, хоть в вишневом саду, если только те не бутафорские, взрощенные декораторами на театральной сцене. Ориентирование на местности — не ее вид спорта. Собственно, именно поэтому чтить память своего болотного поклонника она осмотрительно отправляется в дружеской компании.
К тому же у Марфиньки время от времени случается весьма своеобразное помрачение рассудка: она впадает в детство, точнее, в юность. Напрочь забывает семь десятков лет своей жизни, думает, что ей всего шестнадцать, и ведет себя соответственно.
Я считаю, такой деменции можно только позавидовать. Большинство людей, наоборот, уже в молодости чувствуют себя старичками.
На болоте, вопреки ожиданиям тети Иды, Марфинька все-таки сумела потеряться, но, к счастью, не одна, а вдвоем с Иркой, которую назначила своим персональным фотографом. Оказалось, я неправильно представляла себе круговой маршрут как четкое кольцо. Там, где путь шел по топям, сойти с него было невозможно, но на возвышенностях, поросших густым хвойным лесом, тропа то и дело разветвлялась, позволяя выбирать из множества вариантов.