Фиаско Красной Шапочки

— Знаешь, кем оказалась та парикмахерша, у которой мы забрали журнал с интервью Марфиньки? Дочерью твоего Александра Попова по прозвищу Красная Шапочка!

— Да что ты?! Аллочка, бедная девочка! — запричитала добрая тетушка. — Ты в курсе, что после развода он оставил без всякой помощи и внимания не только бывшую жену, но и детей? Ни алиментов они от него не видели, ни даже сладких новогодних подарков.

— Сладкие новогодние подарки им отправляло предприятие, где делали не валенки? — сообразила я.

— И подарки, и путевки в наш детский лагерь.. Это было меньшее, что я могла сделать.

— Тогда тебе, возможно, приятно будет услышать, что Красная Шапочка восстановил отношения с дочерью. Ну, как восстановил? Иногда являлся к ней в башню, чтобы бесплатно постричься.

— И имел возможность полистать там журнальчики?

Тетя не просто так много лет руководила конструкторским бюро: у нее блестящий аналитический ум.

— Точно! Сдается мне, это Красная Шапочка вырвал страницу с портретом Марфиньки, — сказала я. — Как думаешь, мог он быть фанатом нашей великой актрисы?

— Почему нет? Он не намного моложе Марфы.. был, к тому же она на этом фото такая красотка, спасибо тугим косичкам и яичному белку.. — Тетушка помолчала. — Но вроде бы в подвале портрета не было? А ведь фанат украл бы его, чтобы повесить и любоваться.

— Возможно, он любовался им тайно, — предположила я. — Явно не мог, раз в подвале с ним жила другая женщина — Соня Гаврош. Она бы приревновала. Кстати, о Соне: знаешь, зачем она приходила к Алле?

— Просила денег на похороны и поминки Попова?

— Как ты догадалась?!

— Это логично, к тому же раньше ты уже упоминала какую-то Аллу в связи с деньгами, найденными в подвале. — Тетушка снова помолчала. — Интересно было бы узнать, кто еще дал Соне денег: помимо трех пятитысячных от Аллы, у нее были и более мелкие купюры.. Или Алла дала ей не три, а четыре пятитысячных, просто одну бумажку Соня успела разменять, чтобы купить себе водки.. Ах да, я же звонила в больницу!

— И?

— И мне сказали, что на трезвого человека средство, которое распылили в парадной, не подействовало бы так, как на Соню. А она выпила водки, отсюда совокупный эффект..

— Не умерла, надеюсь? — Мне еще никто не сказал, какой там эффект.

— Да нет, жива, уже на ногах!

— Тогда надо и к ней съездить — расспросить..

— Зачем ехать? Она же сама к нам явится — в свой уютный подвал. Там-то мы с ней и встретимся, — рассудила тетушка.

— Тогда я домой, меня ждут мои мужчины и работа. Звони, если что.

— Если что?

— Если все!

Мы посмеялись и на том закончили разговор.

Я села добивать редактуру и, полагая, что никому в ближайшее время не понадоблюсь, выключила телефон.

Из-за этого кое-что пропустила.

Спешный отъезд Геннадия Анисимовича и Валентины Максимовны на дачу, больше похожий на паническое бегство, тетку Бэллу не только не обескуражил, но и вдохновил на новые подвиги.

— Вот и правильно, вот и хорошо, чего им в душном городе сидеть, да, дед Михей? — подбодрила она слегка приунывшего Мишку.

Папа сказал — летнюю школу юных программистов бросать нельзя, на дачу поедешь позже, в августе. А обедами тебя и тетка Бэлла прекрасно покормит, она так готовит — пальчики оближешь! Он мечтательно улыбнулся. Тоже, когда был мальчишкой, радовался приездам бодрой веселой тетки.

— Ты давай ешь, дед Михей, — велела тетка Бэлла, выставляя на стол полные тарелки, — а после будешь мне помогать. Послеобеденный сон отменяется, молод ты еще белым днем бока пролеживать, надо нам с тобой как следует потрудиться, пока старики на даче загорают. При них же окна не откроешь — то им сквозняк, то пыль, то шум..

— А что мы будем делать? — Мишка задержал у рта полную ложку вкуснейшего супа с фрикадельками.

— Как — что? Окна мыть, дед Михей!

— По-пиратски?! — обрадовался Мишка.

— А как еще? Мы по-другому не умеем! — подмигнула ему веселая тетка.

Пиратское мытье окон представляло собой увлекательную игру, которую тетка Бэлла еще для своего Ваньки придумала, когда тот мелким был, чтобы он охотно участвовал в генеральной уборке.

Пиратский стиль подразумевал, что все окна в доме распахиваются настежь, отчего занавески и шторы парусят, шурша и вздуваясь пузырями, а отважные мойщики в лихо повязанных косынках опоясывают себя крепкими веревками, подставляют лица ветру и топчут босыми пятками теплые влажные доски подоконников. Барашками на морских волнах пенится мыльная вода в тазах и ведрах, летят сверкающие брызги, скрипят деревянные рамы, и тетка Бэлла тянется к форточке под высоким потолком со словами «Свистать всех наверх!» — а Мишку называет не дедом Михеем, а юнгой Майклом.

Суп был проглочен в два счета, тефтели сунуты за щеки — юнга Майкл приобрел большое сходство с морской свинкой!

— Чур, окна во двор — твои, а на улицу — мои! — едва прожевав тефтели, потребовал он, повязывая голову бабкиным платком, повышенным в статусе до пиратской банданы.

На улице можно было увидеть что-то интересное, а во дворе ничего необычного никогда не происходило. Максимум — коты подерутся или забредет какой-нибудь певун с гитарой, нуждающийся в месте для репетиции перед концертом на улице.

— Нет уж, от подоконника до середины — все твои, а выше — мои, — не согласилась капитанша Бэлла.

Так оказалось даже лучше: можно было работать вместе, перебрасываясь шутками и взглядами. Пока юнга Майкл драил окно слева снизу, капитанша Бэлла мыла стекло справа сверху, а потом они менялись.

Что-то интересное заметила именно тетка.

— Эй, впередсмотрящий! — позвала она, приставив ладонь козырьком к глазам: солнце било в глаза. — Погляди-ка, кто это на самом малом ходу следует курсом на зюйд-зюйд-вест, хоронясь за простыней на веревке?

— Торговое судно британской Ост-Индийской компании? — предположил вжившийся в роль Мишка. — С богатым грузом, скажем, пряностей и слоновой кости?

— Какой-то груз наблюдаю, — подтвердила тетка-капитанша, слезла с кухонного окна, перебралась на соседнее — в гостиной и уже оттуда сообщила, повысив голос: — Что-то подозрительно мне это судно! Болтается, как.. гм. Как что-то в проруби!

— Дрейфует? — Юнга тоже сменил мачту, ой, окно.

— Без руля и без ветрил. — Тетка Бэлла посмотрела налево и направо, отслеживая подозрительный дрейф.

— Нас боится, — предположил Мишка.