Страница 57 из 139
— Ты получишь десять секунд, — отвечает Аластор и делает круговой жест мечом. — Потом им покажу, что бывает, если отвлечься на посторонние звуки. И запомните главное правило: вы должны контролировать не только оружие, но и собственные эмоции.
Новобранцы дружно кивают, но иногда всё же поглядывают в мою сторону. Я делаю вид, что меня это совершенно не трогает, хотя на самом деле чувствую себя так, будто сижу на выставке в качестве экспоната.
Постепенно вновь погружаюсь в бой, в его ритм, точность и гармонию движений Аластора. Голос Юджина периодически врезается в мои мысли, раздражая, но я уже не обращаю внимания. Слушаю, смотрю, запоминаю, понимая, что, может быть, впервые вижу Аластора таким, каким он бывает без своих привычных стен и масок: спокойным, уверенным, увлечённым своим делом.
Я неосознанно улыбаюсь самой себе, откидываясь на спинку скамьи и чувствуя, как напряжение медленно уходит из моего тела. Неважно, что они подумают, и неважно, что скажет потом Юджин. Сейчас я здесь. Наблюдаю и учусь — быть может, чему-то даже более важному, чем умению держать в руках клинок.
***
Сижу на скамье, выдыхая последние капли неловкости и растворяя их в медленном, тёплом воздухе утра. Мышцы расслаблены, но мысли — нет. Они, как всегда, бегут вперёд, стараясь догнать то, что невозможно осознать сразу.
С моего места отлично видно, как Аластор переходит к следующей части тренировки. Он с коротким кивком отсылает Юджина к дальним стойкам, где ровными рядами поблёскивают арбалеты. Я непроизвольно подаюсь вперёд, любопытствуя: никогда не видела, чтобы авриал использовал что-то кроме меча или Искры. Но он берёт в руки оружие с лёгкой уверенностью, будто делал это всю жизнь. Пальцы аккуратно, почти бережно перебегают по корпусу арбалета, ловко проверяя натяжение тетивы.
— Арбалет, — произносит он, разворачиваясь к новобранцам, — это точность. Это холодный расчёт и терпение. Искра может изменить направление, но не заменить меткость.
Мальчишки внимательно смотрят на него, слегка вытянув подбородки, словно от этого зависит их будущая судьба. Девочка, стоящая рядом с веснушчатым Дарианом, кажется, тоже едва дышит, широко распахнув зелёные глаза. Она кажется меньше остальных, хрупче, и её пальцы нервно перебирают кончик косы.
Юджин, небрежно вскинув свой арбалет на плечо, выступает вперёд и начинает демонстрировать устройство оружия:
— Смотрите, птенчики. Вот тут — натяжной механизм. Если тяга слабая — стрела упадёт прямо у ваших ног. Если переборщите с натяжением — получите отдачу прямо в лоб. — Он дёргает бровями, заставляя пару мальчишек нервно хихикнуть. — Сила — это хорошо, но без головы она лишь разрушает.
Юджин подходит ближе к детям, и я вижу, как он наклоняется и бережно, почти по-отечески, передаёт оружие в тонкие руки девочки:
— Попробуй. Почувствуй его вес.
Девочка сгибает руки, удерживая тяжёлый арбалет, и на её лице проступает смесь удивления и напряжения. Мальчишки тихо переговариваются между собой, а Дариан, стоящий рядом, откровенно косится на неё с плохо скрытой ревностью и нетерпением.
— Тяжело? — спрашивает Юджин, ухмыляясь.
— Немного, — признаётся она тихо, чуть дрожащим голосом, — но я справлюсь.
Страж кивает и улыбается ей поддерживающе:
— Верю. Но сперва посмотри, как это делает авриал. Он, как всегда, продемонстрирует вам идеальный выстрел, от которого вы все почувствуете себя жалкими дилетантами.
Аластор не реагирует на подначку Юджина, спокойно встаёт на позицию перед мишенью, и его профиль становится идеально сосредоточенным. Я смотрю, как он поднимает арбалет, прижимает приклад к плечу, пальцы его скользят по дереву плавно и уверенно. Кажется, даже дыхание его останавливается на мгновение, когда он, будто полностью сливаясь с оружием, делает выстрел.
Звонко щёлкает тетива, и стрела с тихим свистом летит вперёд, вонзаясь точно в центр мишени. Юджин театрально вздыхает и разворачивается к детям:
— Видели? Точнее, чем у вас получится в ближайшие лет десять.
Новобранцы радостно и с восхищением аплодируют, и на миг я чувствую странную гордость, будто сама приложила руку к этому идеальному попаданию.
Аластор спокойно передаёт оружие ближайшему мальчишке, кивая в сторону мишени:
— Твоя очередь. Помни: выстрел рождается ещё до того, как ты нажал на спусковой крючок. Подготовка, концентрация и только потом действие.
Мальчик аккуратно прицеливается, стреляет чуть неуверенно, но его стрела, хоть и криво, всё же попадает в край мишени. Следующий стрелок — девочка. Её тонкие руки напряжённо держат арбалет, и я почти физически ощущаю, как ей сложно удерживать баланс.
— Держи ровно, — мягко подсказывает Юджин. — Не торопись.
Наблюдаю, как она дышит: глубоко, ноздри дрожат, волосы колышутся. Сталь чужой силы в детских руках — хрупкое сочетание, от которого у меня внутри цепенеет. На фоне этого тихого момента появляется энергия Дариана. Он ёрзает, подпрыгивает на носках:
— Теперь моя очередь! — хлопает по плечу девочку. — Отдавай! Я целиться хочу!
— Потерпи, — Юджин приседает рядом, регулирует прицельную планку.
Но мальчишке десять секунд — вечность. Он резко рвёт арбалет на себя, и я успеваю увидеть всего два кадра: испуганные глаза девочки и Дарианову ладонь, срывающуюся с деревянной щёки. Клац.
И всё замирает. Вижу, словно в замедленном кадре, как стрела летит прямо в мою сторону. Я не успеваю ни уклониться, ни вскрикнуть — лишь смотрю на приближающийся металлический наконечник, чувствуя, как от страха немеют мышцы, превращаясь в беспомощную статую.
И тут стрела… останавливается. Прямо у самого горла. Я слышу тишину собственной крови — она не идёт, она стоит. Никакого звука вокруг: ни детей, ни шёпотов, ни ветра. Мой мир застывает в идеальном мгновении.
Перевожу взгляд назад по траектории — вижу Дариана. Мальчишка стоит с широко раскрытыми глазами, палец ещё на спуске, круглая детская вина уже стучит в висках. Девочка прижимает руки к груди, белая. Юджин подаётся вперёд, рот открыт, слова не выходят — застыли.
И только потом — медленно, будто я перематываю кадр — вижу его. Аластор стоит чуть сбоку. Левая рука — вверх, ладонь распахнута, пальцы вытянуты к стреле. На руке — слабое серебристое свечение. Я впервые вижу, как его Искра работает в «медленном» режиме: не рубит, не взрывает, а удерживает мир на месте.