Страница 33 из 139
У меня вдруг холодеют ладони. Плечи будто становятся тяжелее, как в тот вечер в саду, когда я впервые увидела, как Аластор держит Искру — легко, но за этой лёгкостью было что-то пугающее, почти нечеловеческое.
— То есть… — голос выходит чуть тише, чем я планировала. — Если я когда-нибудь стану препятствием его долгу перед Инсоленсом… он…?
Я не договариваю. Слова застревают между вдохом и мыслью.
Янгус кивает. Медленно. Не глядя в глаза.
— Он примет это решение. Как принял в Аргрейне. Как примет снова, если придётся. И в этом нет жестокости. Есть только долг. Но, чёрт… именно в этом и страшно.
Мои мысли сплетаются в клубок: Виктор бы сказал — предсказуемо. Виктор бы добавил — так поступают те, кто несёт ответственность за жизни многих. Я бы кивнула. На уровне логики всё очевидно. На уровне логики — да. Но тело, сердце, кожа… они всё равно сопротивляются.
Он спасает. И он разрушает. Он держит черту, которую никто другой не осмелится перейти.
— Ты его боишься?
— Боюсь? Нет. Уважаю. Иногда ненавижу. Иногда… благодарен. Но больше всего я боюсь того, кем он станет, если однажды не останется никого, кто напомнит ему, что он не только долг. Что он ещё человек.
Голос Янгуса звучит мягко, почти шёпотом, но в этих словах — тяжесть лет и потерь, не теоретическая истина, а личный страх. Страх того, кто слишком близко видел, что бывает, когда у силы больше не остаётся свидетелей.
Стою молча. Пальцы всё ещё пахнут травами и дымом, но раствор в колбе уже стабилен — можно было бы расслабиться. Можно было бы.
Но мысль гудит в голове: Если поверит, что мой отказ разрушит план… устранит риск.
Так просто. Так ровно. Янгус сказал это без злобы, без трагедии. Как формулу. Как правду, к которой сам давно привык. Я смотрю, как он убирает склянки, как Нибл снова садится рядом, будто ничего не произошло. Маленький теневой кролик, решивший, что смысл бытия — в репе и философии. В нём — жизнь. В Янгусе — жизнь.
А у авриала… Долг.
Мой выбор. Моя свобода. Всё это — до той секунды, пока он видит во мне часть решения. Пока я «вписываюсь».
А если перестану?
Янгус дал ответ, не тот, который я хотела услышать. Тот, который боялась услышать. И от этого стало только яснее: Мне нужно знать. Насколько далеко он готов зайти, в его собственных поступках. Потому что надеяться — это красиво, но опасно: если верить вслепую, слишком легко однажды проснуться на той стороне, где уже не останется выбора.
Трогаю край стола. Холодный металл. Прочный, как и его принципы. Как и он сам. Я должна узнать. Но как? Как проверить грань человека, который сам выбрал не иметь граней?
Вдох — вкус золы, мяты и чего-то ещё, тревожного, почти металлического, как острое ожидание. В голове уже звучит мой внутренний голос — ироничный, привычный, спасительный:
Ты ведь не остановишься, Анна. Конечно, не остановишься.
Я собираюсь проверить. Посмотреть, насколько далеко он зайдёт. И насколько далеко могу дойти я, прежде чем кто-то из нас не выдержит.
Если я — часть его долга, он теперь становится частью моего расследования. Я буду искать, где заканчивается контроль и начинается человек. Даже если придётся ради этого самой переступить ту черту, которую всегда считала непереходимой.