Страница 56 из 90
Где начинается Европа
I
Путешествовать для моей бабушки означало пить чужую воду. Другие места, другая вода. Чужого ландшафта бояться не стоит, а вот чужая вода может быть опасной. В бабушкиной деревне жила одна девочка, чья мать страдала от неизлечимой болезни. Она день ото дня слабела, и ее братья уже тайком готовились к похоронам. Однажды, когда девочка в одиночестве сидела в саду под деревом, к ней подползла белая змея и сказала:
– Отправляйтесь к огненной птице. Пусть твоя мать дотронется до ее пламенных перьев, и сразу выздоровеет.
– А где живет огненная птица? – спросила девочка.
– Двигайтесь прямо на запад. За тремя высокими горами стоит ярко освещенный город, и в самом центре на высокой башне сидит огненная птица.
– А как же мы доберемся до города, если он так далеко? Говорят, в горах чудовища живут.
Змея ответила:
– Ты их не бойся. Когда их увидишь, вспомни, что ты, как и каждый человек, в одной из прошлых жизней тоже была чудовищем. Не нужно их ненавидеть, не нужно с ними бороться, просто иди дальше. Только одно не забывай: когда придешь в город, где живет огненная птица, тебе нельзя пить ни капельки воды.
Девочка поблагодарила змею, пошла к матери и рассказала всё, что услышала. На следующий день они отправились в путь. На каждой горе они встречали чудовище, которое извергало зеленое, желтое и синее пламя, желая испепелить путниц, но проваливалось под землю, стоило девочке вспомнить, как сама она была чудовищем. Девяносто девять дней шли они через леса и наконец добрались в город, освещенный чужим светом. Под палящим зноем они увидели в центре города башню, на которой сидела огненная птица. От радости девочка забыла предостережение змеи и испила воды из пруда. В ту же секунду девочке стало девяносто девять лет, а ее мать растворилась в пылающем воздухе.
Будучи маленькой девочкой, я не верила в чужую воду, мне всегда казалось, что наш глобус – водяной шар, в котором плавает множество больших и маленьких островов, и поэтому вода должна быть везде одинаковой. Во сне я иногда слышала шум воды, протекавшей под главным островом Японии. Граница, которая окружала остров со всех сторон, тоже состояла из воды, непрерывно накатывающейся на берег волнами. Как понять, где начинается место чужой воды, если из воды состоит сама граница?
II
Три экипажа русских кораблей стояли в форме на верхней палубе и играли прощальную музыку, чья чужеродная торжественность неожиданно задела во мне что-то непривычное. Я тоже стояла на верхней палубе, как нечаянно вышедшая на сцену зрительница в театре, поскольку, пока я, слепая и беспомощная, стояла на корабле, мои глаза продолжали наблюдать за мной из толпы на причале. Пассажиры кидали на него разноцветный серпантин. Красные ленты в воздухе превращались в пуповину – последнюю связь между пассажирами и их любимыми. Зеленые становились змеями и передавали предостережения, которые, скорее всего, забывались еще по дороге домой. Я бросила в воздух белую ленту. Она стала моей памятью. Толпа людей медленно удалялась, музыка стихла, за материком вырастало небо. Как только порвался мой серпантин, память перестала работать. Вот почему о путешествии я ничего не помню. Пятьдесят часов на корабле до портового города в Восточной Сибири, а потом еще сто шестьдесят по Транссибирской магистрали по пути в Европу стали пустым пространством моей жизни, которое я смогла заполнить лишь путевыми заметками.
III
Из дневника
Корабль шел вдоль побережья на север. Вскоре стемнело, но на верхней палубе сидело еще много пассажиров. Вдалеке виднелись огни маленьких судов.
– Рыбаки ловят осьминогов, – раздался голос позади меня.
– Не люблю осьминогов. В детстве жареный осьминог был у нас на ужин раз в три дня. У вас тоже? – спросил другой голос.
– Да, – ответил третий, – мы его тоже часто ели. Мне всегда казалось, что это детеныши чудовищ.
– Где прошло твое детство? – спросил первый.
Голоса тихо шелестели вокруг меня, постепенно наслаиваясь друг на друга. На корабле каждый начинает составлять короткую автобиографию, словно иначе забудет, кто он такой.
– Куда едете? – спросил сидевший рядом.
– В Москву.
Он посмотрел на меня с изумлением.
– Хочу увидеть город, о котором всё время рассказывали родители.
Действительно ли родители всё время рассказывали мне о Москве? На корабле все начинают лгать. Мужчина взглянул на меня с таким ужасом, что я тут же добавила:
– Вообще-то меня Москва не особо интересует, а вот Сибирь хотелось бы испытать на себе.
– Что вы испытывать собрались? – спросил он. – Что там в Сибири?
– Пока не знаю. Возможно, ничего особенного. Но мне важно проехать через Сибирь.
Чем дольше я говорила, тем меньше во мне сохранялось уверенности. Мужчина отсел к другому пассажиру, а со мной осталось лишь прозрачное «через».
IV
В течение пары месяцев до путешествия я после школы по вечерам подрабатывала на пищевой фабрике. Плакат, который предлагал путешествие по Транссибирской магистрали, превращал бесконечное расстояние до Европы в сумму денег.
Воздух на фабрике всегда охлаждали, чтобы не портилось мясо. В холоде, который я называла «сибирский мороз», мне нужно было обматывать в пленку замороженную птицу. Рядом со столом стояло ведро горячей воды: в нем я время от времени грела руки.
Однажды в моем сне возникли три замороженные курицы. Я наблюдала, как мама выкладывает их на сковородку. Когда сковорода нагрелась, курицы резко ожили и вылетели в форточку.
– Неудивительно, что нам вечно еды не хватает, – сказала я так враждебно, что сама испугалась.
– Что же мне еще приготовить? – спросила мама и расплакалась.
Помимо зарабатывания денег перед отъездом нужно было сделать еще две вещи: выучить русский и написать путевые заметки. Я всегда писала их перед путешествием, чтобы цитировать во время поездки. В самом путешествии у меня часто нет слов. В этот раз то, что путевые заметки я написала до поездки, мне особенно помогло. Без них я бы не знала, что рассказать о Сибири. Конечно, можно было бы процитировать что-то из личного дневника, но, честно говоря, его я сочинила уже после поездки, поскольку в дороге ничего не писала.
V
Из первых путевых заметок