Страница 74 из 77
— Она всегда ревновала меня к Виктору, – со слезой в голосе отвечаю я, – ты же знаешь, он был ее единственным ребенком. Такие матери тяжело переживают сепарацию. Но мне казалось, она неплохо относилась ко мне.
— Ей нужно время, чтобы принять..
— Я была там, поблизости, и не смогла помочь Виктору. Наверное, я и правда виновата..
* * *
Вечером к нам приезжает следователь – и у нас начинается очень интересный разговор. Он спрашивает, ездила ли в нашей машине моя сестра, и поясняет, что дактилоскопировать должны всех, кто последнее время мог там бывать.
— Нет, Зоя вообще не ездила в машине. Мы всегда ходили гулять куда-то неподалеку, пешком.
— Да, я так и думал, это просто формальность.
После «формальностей» он приступает к главному:
— Вашему мужу кто-то угрожал последнее время?
Я, застыв, смотрю на него широко распахнутыми глазами.
— Откуда вы знаете?
— На адрес участка поступил анонимный звонок. Звонивший сообщил, что отомстил вашему мужу за то, что тот увел у него девушку. Мы поговорили с коллегами и друзьями вашего мужа и выяснили, о чем речь.
— Девушку? Сашу? Да, я в курсе, что она была.. – запинаясь, бормочу я, пытаясь понять, к чему клонит следователь.
— Скорее всего, нападение на вашего мужа не было случайностью. Кажется, мы знаем мотив, из-за чего преступник напал именно на него. И это связано с его прошлым.
— С прошлым? Эта девушка бросила его несколько лет назад. У нее появился какой-то мужчина, вроде бы он как-то был связан с уголовным миром. Я думала, она с ним уехала.
— Нет, судя по установленным нами фактам, все было не совсем так. Очевидно, она решила остаться с вашим мужем. В смысле, тогда он еще не был вашим мужем..
— Все нормально, продолжайте.
— Думаю, она пыталась объясниться с этим типом, а он в порыве ревности ее задушил. И спрятал тело.. мужайтесь.. прямо на вашем участке.
— Что-о-о?
— Он не назвал место прямо, вчера нам пришлось обследовать участок с собаками, но в конце концов..
— Этого не может быть!
— Судя по предварительной оценке эксперта, ее задушили. Но тут предстоит еще много исследований..
— Думаю, он хотел таким образом подставить вашего мужа, обвинив в убийстве. Но потом, видимо, понял, что анализ ДНК или подногтевого содержимого может указать на него, и на какое-то время залег на дно. Но жажда мести у людей такого типа очень обострена. Через какое-то время он вернулся и убил Виктора Андреевича. Мы склонны считать, что он целенаправленно выслеживал его. Значит, мог попадаться вам на глаза. Поэтому я спрашиваю, не было ли угроз последнее время.
— Да, теперь я действительно припоминаю, что мужу иногда кто-то звонил.. Приходили какие-то письма.
— Мы проверили его почту, но там ничего такого.
— Он мог удалить их.
— Но с вами он не делился?
— Наверное, не хотел меня пугать, вот и не рассказывал.. Эта история связана с его прошлым, с другой женщиной. А он не любил говорить о прошлом.
— Я понимаю, что вам сейчас очень тяжело, но пока на вашем участке работают криминалисты, домой лучше не возвращаться.
— Она побудет у нас, – доносится из коридора голос Эллы. Она тоже слышала все, что говорит следователь, и обращается к нему с вопросом: – Зачем этот убийца звонил? Получается, он сам признался в двух преступлениях?
Следователь застегивает свой портфель и терпеливо объясняет:
— Во-первых, нужно понимать, что это – психически нездоровые люди, потому что вменяемый человек никогда не пойдет на такое жестокое преступление. А еще такими типами движет желание славы. Не думайте, что его совесть замучила, дело именно в желании быть увиденным. Люди с психическими отклонениями вообще не могут ощущать муки совести. Такое поведение, особенно в гневе, характерно тем, что, когда преступник совершил убийство, сначала он его скрывает особенно тщательно. Тут им изобретательности не занимать. Через какое-то время они понимают, что совершённое убийство не приносит желаемого облегчения. И тогда они признаются в преступлении, хотя бы так, анонимно. В моей практике были и те, кто подробно, смакуя рассказывал обо всех деталях случившегося. Так что еще не вечер. Может, наш тип и объявится.
— Вы же найдете его? – с тревогой спрашивает Элла. Ее вопрос звучит так, что становится понятно: она опасается, что преступник может не остановиться в своем желании мстить. Вдруг ему придет в голову напасть и на меня? Знала бы она..
С одной стороны, я благодарна ребятам, что они приютили меня на время. Но сама чувствую, что долго задерживаться в гостях неудобно. Элла наверняка опасается: если расследование затянется, я пробуду у них еще долго, а я им, как ни крути, всего лишь «жена друга».
От волнения после разговора у меня громко стучат зубы, и Элла спешит укрыть мои ноги пледом, а потом идет заварить чай на кухню.
— Мы бросим все силы на поиск этой сволочи, – обещает мне перед уходом следователь. Я вижу, что ему явно не по себе, но он все-таки говорит:
— Мне неловко это говорить, но ваша свекровь.. Она говорит про вас неприглядные вещи. По всей видимости, вы с ней не очень ладили.
— Нет, у них были хорошие отношения! – горячо возражает из кухни Элла. – Нина Матвеевна всегда говорила, что Ева – замечательная жена и что она очень рада такой невестке. Ева и Виктор были идеальной семьей, они, кажется, даже ни разу не поссорились.
На этих словах из глаз у меня снова бегут слезы. Следователь поспешно обувается и бормочет:
— Простите, это моя работа.. Значит, это реакция на стресс. Такое бывает. Ей нужно обвинить в случившемся кого-то досягаемого. Надеюсь, когда преступника поймают, она извинится перед вами.