Алатырь Евы

Молчание Евы. Настоящее

По дороге в больницу я не находила себе места. С тех пор как Виктор собрался открывать свою клинику, он потихоньку отходит от дел в стационаре, передает пациентов Денису и другим врачам.

С одной стороны, я рада, Денис молодой и вроде бы приятный человек. Зоя на него не жаловалась. Но Виктор имеет на него большое влияние и вполне может внушить, что сестра нуждается в более сложных препаратах. Пока ценой полного подчинения мне удавалось «выкупить» у мужа ее безопасность. Еще накануне я слышала его разговор с Денисом, тот хотел о чем-то поговорить со мной, но Виктор сказал, что я в ванной.

Тогда, как я поняла, Денис что-то сказал ему о состоянии Зои и муж заявил, что он может все решить. Несмотря на давление Виктора, Денис, видимо, настаивал, чтобы я тоже присутствовала во время беседы.

— Ты же помнишь правила поведения в обществе? – вкрадчиво интересуется муж. Я молча киваю, думая о своем. Каждый приезд в клинику становится шансом, потому что я вырываюсь из своей клетки и какое-то время нахожусь среди людей. Вместе с тем каждый раз я понимаю, что, если попытка будет неудачной, Виктор жестоко накажет меня. А если мне удастся сбежать – пострадает Зоя. Причем серьезно. Я уже давно не обманываюсь, думая, что имею дело с цивилизованным человеком.

В приемном отделении, как обычно, своя жизнь. Мужчину с пожилой мамой привезла скорая: замученная мать хочет положить сына в больницу, у него участились приступы эпилепсии, он стал агрессивным и, кажется, попал в какую-то криминальную историю.

— Да ничего хорошего нет. Снова выпил и попался. Я говорю: если пить хочешь, пей дома, чтобы я тебя видела. Он на меня уже не первый раз замахивается. «Прибью, – грозит, – надоела». Меня стулом хочет ударить, зеркало разбил. Лечить его надо, сыночки, агрессию эту как-то снять. Я уже извелась вся, а что толку.

В это время санитарка проверяет пакет с личными вещами, карманы куртки, забирает телефон, проверяет, что под чехлом, складывает одежду, приносит пижаму. Поначалу я возмущалась, почему вещи так досматривают, ведь это не тюрьма. Пока медсестры не объяснили, что в вещах у больных может быть что угодно: ножи, заточки, вилки. Даже наркотики.

В нашем отделении относительно тихо. Марго машет рукой Виктору и кивает мне с улыбкой, за которой скрывается плохо маскируемое любопытство. Я заметила, что она разглядывает меня из-под опущенных ресниц, но мне давно уже все равно, что скажет она или кто-то еще из персонала. Хотя в моих же интересах выглядеть как можно более нормальной, чтобы не провоцировать слухи о моем возможном безумии, распространяемые мужем как бы «по секрету самым близким».

В приемной Виктор забирает какие-то свои бумаги со стола, когда входит Денис с суровым после обхода лицом. Замечает нас, приветливо здоровается и приглашает пройти к себе в кабинет.

— Здесь сейчас будет планерка, давайте выйдем.

Мы снова идем мимо медсестры, но сейчас возле ее стола на стуле сидит какой-то парень. Он поворачивается на звук наших шагов, и я встречаюсь с ним глазами. Кажется, он совсем молодой: года двадцать два – двадцать три. У него вьющиеся волосы и пухлые губы, родись он девушкой, ему бы завидовали многие. Он неожиданно подмигивает мне, причем так, что вижу это только я. Думаю, что мне показалось или он подмигивает кому-то другому, за моей спиной. Стараюсь незаметно оглянуться, но за мной точно никого нет. Виктор разговаривает с Денисом, продолжая держать меня под руку, но голова повернута в другую сторону.

Парень продолжает смотреть на меня чуть насмешливо, будто мы знакомы. Под его испытывающим взглядом я слегка тушуюсь, потому что давно отвыкла от пристального внимания. Мне проще быть незаметной, чтобы не провоцировать Виктора на очередные высказывания о моей доступности и вульгарном поведении. Я первой отвожу глаза, хотя раньше, в мои лучшие годы, не преминула бы сказать нахалу что-то язвительное. Тут же одергиваю себя, потому что парень, раз уж он оформляется в психиатрическую больницу, вряд ли здоров. А раз так, то не стоит обращать внимание. И уж тем более обижаться.

Дениса и Виктора останавливает главврач, спешащий на планерку, они о чем-то приглушенно беседуют. Муж незаметно держит меня за руку, и я оказываюсь зажата между ними и столом медсестры, почти вплотную к парню.

— Как вас зовут? – вдруг интересуется он, а уже другая медсестра, заполняющая документы, улыбается.

— Вы посмотрите, Ева Евгеньевна, какой у нас, уездных, ловелас нашелся.

— Ева? Вас зовут Ева? – допытывается он, и я тихонько киваю.

— Вы какая-то зажатая. Если вас удерживают силой, подайте знак, – снова шутит он, медсестра хихикает, а у меня на лице расползается дурацкая улыбка.

Мальчик, если бы ты знал, как безошибочно попал в мою болевую точку..

— Так, Данила, угомонись. Вот, оформляем новенького. А он шутить изволит. Оптимизм – это, конечно, первое средство выздоровления, но у нас здесь должна быть тишина и порядок. Правильно я говорю?

— Да, конечно, – бормочу я, ощущая, как Виктор чуть сжимает мою ладонь. Они закончили разговор, и мы снова движемся к кабинету Дениса.

— О чем ты говорила с медсестрой? – шепчет муж, наклоняясь к моему уху.

— Так, ерунда, она жаловалась, что наступает самый острый период. Осень, обострения у пациентов, все такое..

В кабинете мы садимся на диванчик в углу, Денис просматривает свои записи в папке, и я мысленно напрягаюсь. Оказывается, волноваться стоит, но пока не сильно. Денис, как молодой врач, чей взгляд еще не замылился, заметил, что Зоя выглядит очень замкнутой для своего диагноза.

— Ты имеешь в виду, что она стала еще более замкнутой? – уточняю я, акцентируя внимание на слове «еще».

— Как бы правильнее сказать.. Она находится здесь уже довольно давно, но я не вижу у нее улучшений.

— Денис, Зоя – особый случай, – начинает Виктор, но я его перебиваю:

— Но ей же не стало хуже? Скажи мне как есть..

— Нет, не то чтобы хуже, но она последнее время вообще отказывается общаться, сидит уткнувшись в угол.. Вот я и хотел спросить: какой она показалась тебе в прошлый раз? Может, ты заметила, что она была грустной, подавленной? Может, она тебе что-то рассказывала? То, о чем она не хочет говорить врачам.

Виктор ответил первым:

— Кажется, она была такой же, как обычно. Мы прогуливались, потом ходили пить какао, ели пончики. Лично я ничего такого не заметил.

— Я поговорю с ней сегодня, понаблюдаю.

Денис озабоченно кивает и замечает: