Страница 137 из 165
, то хотя бы в собственном доме у каждого должно быть по своей комнате. Причём примерно одинаковой комнате. Это в гостинице из соображений экономии я мог спокойно жить вместе со своей остроухой любовницей — тем более, что другую половину времени проводил в охотничьих рейдах вдвоём с Машей. Впрочем, если я вообще хоть что-нибудь в чём-нибудь понимаю, Рона просто придёт ко мне вечером. Ну а если почему-то не придёт, мне-то уж точно ничего не помешает к ней прийти самому.
Под такие мысли я вошёл в свою комнату, такую же оттёртую до блеска, как и все остальные. Ланы там не оказалось, но найти где она и понять, чем она занимается, уже не составило труда и без использования Печати: ведро и швабра у дверей ванной комнаты всё объясняли. Похоже, остроухая невольница чуть ли не всё своё время проводила, по кругу убирая все помещения здания. Зачем — это вопрос другой, я-то ничего подобного не приказывал. Или это Арн-баронет постарался с пьяных глаз? Так вроде перед моим отъездом полгода назад никакой такой активности не было… Пожалуй, в любом случае нужно сразу перевести эльфийку в нормальный режим — а то мне уже начинает хотеться есть, а у кухни такой вид, будто её закончили отделывать десять минут назад и ни разу не использовали по назначению.
— Лана… — я распахнул дверь санузла и осёкся. Да, я угадал, и служанка действительно занималась практически полировкой одной из стен, кажется, добиваясь равномерного сверкания облицовки под светом алхимической лампы. Вот только делала она это совершенно голой: одежда аккуратной стопочкой лежала на табуретке у двери.
Наверное, решение было вполне рациональным: периодически окуная тряпку в таз с водой и натирая поверхность выше своего роста, рано или поздно и свою одежду намочишь, и испачкаешься. Куда проще отмыть собственную кожу, чем стирать материал — особенно, если приходится это делать каждый день. Тем более, когда в доме никого больше нет. Не было — отличная звукоизоляция не дала услышать наши шаги и голоса из замкнутого помещения с закрытой дверью. Тут до меня с запозданием дошло, что по-хорошему стоило отослать письмо с предупреждением о нашем прибытии хотя бы в день отправления в путь: летающая химера всяко успела бы раньше нашего дилижанса. Хотя бы потому, что в коттедже могло попросту не найтись нужного количества продуктов на трёх дополнительных едоков. Да уж, хозяин недвижимости из меня до сих пор тот ещё… и просто хозяин — тоже.
Надо сказать, что все вышеперечисленные мысли у меня проносились на заднем плане сознания, потому что основное моё внимание было занято совсем другим, более интересным занятием. Я рассматривал красивую обнажённую девушку. Процесс… захватывал.
Надо признать — Эйлана была сложена просто отменно. Такая же тонкая талия, как у Роны, у неё ещё более подчеркивалась более пышными бёдрами и развитыми ягодицами снизу и грудью хорошего третьего размера сверху. Причём если Фирониэль из-за охоты к общему спортивному виду обзавелась ещё слегка прорисованным рельефом на животике, то Лана наоборот, самую-самую малость округлилась на хозяйских харчах в нужных местах — видно, пансион я заложил всё-таки правильный. Плавные переходы линий тела завораживали, так и заставляя взгляд останавливаться на самых интересных местах, вроде напрягшихся и затвердевших сосочков. Очень хотелось протянуть руки и ощутить всю эту красоту тактильно… пока я наконец не поднял глаза до уровня лица служанки.
У меня сложилось полное впечатление, что так сильно оскорбить и унизить девушку не смог даже прошлый Арн, когда воспользовался ею к своему удовольствию. Когда я вошёл, «дикая» эльфийка с тихим вскриком попыталась прикрыться руками… Видимо, в этот момент моё лицо было достаточно выразительным, чтобы Печать восприняла производимое действие как нежелательное, и заставила рабыню выпрямиться, демонстрируя себя во всей красе. Зрелище меня настолько заворожило, что я позволил себе любоваться прекрасным секунд тридцать, пока способность соображать не вернулась ко мне вновь. Видимо, больше всего Лану покоробило моё счастливое в этот момент выражение лица… которое я как не пытался, согнать так и не смог. Уж больно… хороша! И даже эта холодная отстранённая маска на лице, под которой, очевидно, бушует настоящий ураган чувств, меня теперь заводила. Контраст — великая сила!
— Не задерживаю, — пересилив себя, я посторонился от прохода. — Приготовь ужин на троих… на четверых, включая себя.
Последние слова прозвучали уже в спину — служанка стремительно пронеслась мимо, молниеносно подхватив свою одежду и выскочила в коридор. Показалось, или… А нет, не показалось: я вернулся в комнату именно в тот момент, когда дверь спальни распахнулась, и в проём с совершенно одинаковым недоверчивым выражением лица заглянули две мордашки: человеческая и эльфийская. На мой вопросительный взгляд обе девушки совершенно синхронно помотали головами и скрылись, не забыв закрыть створку. Они что, ожидали, что я за минуту разденусь и успею оприходовать горничную? Н-да… прямо не знаю, за голову хвататься или гордиться?
* * *
После шести месяцев жизни в республике я осматривал собственный дом уже новым взглядом. Фактически, познакомился с ним заново — теперь уже по-настоящему. Например, сейчас мне стали известны назначения тех нескольких амулетов, что были встроены в стены жилища — именно по светящемуся для моего взора компактному переплетению линий я нашёл спрятанный за ничем не примечательной стенной панелью бар. Заполненный на треть бар — вот откуда Арн достал те бутылки, которыми «догонялся» в свой последний вечер. Амулет, обеспечивающий осушение воздуха в кладовой комнате в подвале, вывел меня на шкаф с книгами. Не книжный шкаф, а именно что шкаф с книгами: по большей части на полках за непрозрачными дверцами вповалку были сложены отчётные документы прихода-расхода продуктов и предметов для бытовых нужд, но кто-то без разбора запихнул туда же парочку рыцарских романов (о, вот этих я ещё не читал!) и знакомый мне библиотечный томик по краткой истории и современной географии королевств, только выглядящий старым и потрёпанным. Последний оказался весьма ценным уловом — судя по записи на форзаце, взяли и заиграли его лет этак тридцать назад. Но не просто заиграли: поля в книге были где густо, а где редко испещрены заметками, сделанными быстрым летящим почерком. И скорее всего их сделала Арнова, то есть теперь моя, мать.