Калинов мост

Я никак не мог уловить, что он от меня хочет. И это выводило меня из себя. Всегда считал себя довольно умным, а тут вся сообразительность враз отказала. Ведь понимаю, что он не просто так с расспросами пристаёт, он помочь хочет, а прямо сказать не может. Всё-то они о своём равновесии пекутся. Может, и правильно. Сейчас против меня Чудо-Юдо, я его одного одолеть не могу, а ну как ему на помощь Вий придёт, или Кощей. Ах, да, Кощей не придёт, он где-то в подземелье цепями прикован. Ну, сама Морана – богиня смерти – явится, что я ей противопоставлю? А такое может случится, если мне другие боги будут открыто и напрямую помогать. Равновесие! Появится Морана, чтобы помощь Перуна уравновесить. Как начнут между собой драться. Как говорил кот, боги в сражении друг с другом всё в округе разнесут, никого живого не останется. Это как оружие массового поражения. Так, не отвлекайся, не о равновесии думай, а о том, о чём Перун спрашивал. Что я здесь делаю? Вот, сам всё время задаю себе этот вопрос, только ответ у меня странный. Я всё ещё здесь, потому что я псих? Или мне делать больше нечего? Или я люблю сражаться с чудовищами? Или я адреналинщик, мне нравится риск и опасность? Не-не, последнее точно не про меня. Тогда что? Если я так боюсь, то зачем я здесь? Ага. Если вопрос так поставить, то, кажется, я знаю ответ. Люди гибнут. По моей вине гибнут люди, горят дома, пусть не по моей воле, а по моей глупости, по незнанию, но разве от этого легче? Я здесь потому, что я не мог поступить по-другому.

— Я защищаю людей. Я виноват в этой их беде, я должен её исправить.

— Да, верно, – кивнул Перун. – Исправить совершённую ошибку, защитить людей. Всё так, но это очень узко, нужно ещё шире, более общо. Что это по сути?

— Не понимаю, – сдался я.

— Ты пытаешься защитить живых людей от..

— От смерти, – буркнул я. – Это же очевидно.

— Противоборство жизни и смерти, это так очевидно, так естественно, – вкрадчиво заговорил могучий бог. – Но каждый выбирает свою сторону. Что вообще такое жизнь? Как ты думаешь? Что в жизни важно? Какой должна быть жизнь, чтобы она была достойной?

— Не знаю, – растерялся я. Ничего себе у него вопросы! Расскажи ему, в чем смысл жизни?! Хоть кто-то на такой вопрос ответил?

— Жизнь есть постоянное движение, где нет движения – нет жизни. И важно, чтобы это было движение вверх, чтобы было развитие, а не угасание. Жизнь есть развитие. И самое прекрасное, когда это развитие осмысленное, осознанное. Когда человек стремится к этому постоянному развитию, а не плывёт по течению.

— Я не.. – мне пришлось сделать паузу, я не нашёл, что ответить. – Я не думал об этом. – Перун ждал моего ответа, и я задумался всерьёз. – Ну, хорошо. Мне нравится такая идея, что человек должен стремиться к постоянному развитию, к совершенствованию, постоянно учиться чему-то новому. Я сам люблю читать, узнавать новое. Но какое отношение..

— Служение, – перебил меня могучий бог.

— Что? – не сразу уловил я. Потом усмехнулся: – Ну конечно! Служение! Как же богу, могучему Перуну, не говорить о служении. Вон и Добромысла хвалите за преданность и служение вам. А я не хочу вам служить. – Выпалил всё это и испугался, а ну как осерчает могучий Перун, а он, вроде, помочь хотел. Не хочется с ним ссориться, но реально, чего он? Я же ему конкретный вопрос задаю, как чудовище победить, а он мне про служение богам втирает. Ну, был бы я ничем не занят, никуда не спешил бы, наверное, его послушал из уважения к его высокому положению. А сейчас разве мне об этом думать надо?

— Ты не понял, – спокойно покачал головой мой собеседник. – Я не говорю о служении мне или вообще богам. Служение самой жизни, служение развитию. Добровольное служение. Меня не удивляет твоя реакция, люди утеряли правильное понятие служения. Они не любят, когда им о нём напоминают, они мечтают о времени, когда они будут отдыхать от любого служения. Если им сказать, что служение жизни должно быть непрерывным и постоянным, они разбегаются как от навьего призрака. А ведь когда они прекращают служение развитию жизни, они тем самым в тот же момент встают на сторону смерти, на сторону тёмных сил.

— Выходит, служение должно быть постоянным? Без малейшего перерыва? Как это? Как это делать практически? Отдыхать ведь тоже нужно.

— Да, конечно, отдых нужен в любой деятельности. Тут дело в понимании, в устремлении. Если ты понимаешь, что служишь развитию жизни, если ты помнишь об этом, если для тебя это важно, ты каждое дело соизмеряешь мысленно с твоей целью. Тогда и действия твои будут верными, и дурные поступки, и пустые, ненужные действия, пустая трата времени будут отпадать сами собой. Так и возникает постоянное служение.

— Что же получается, если просто устал и решил отдохнуть, сразу становишься приспешником тёмных сил? Разве так может быть? Не понимаю.

— Нет, разумеется. Отдых нужен, иначе невозможно. Но отдых не должен быть бездельем. Но ведь помощь светлым силам может заключаться даже в простой доброй мысли. Если твои мысли полны зависти, ненависти, постоянного осуждения, раздражения и страха, то ты укрепляешь тьму и притягиваешь её к себе, отравляя всё вокруг. Но если даже уставший, утомлённый, обессиленный, больной, голодный, страждущий, ты находишь силы для доброй мысли, для мысленного пожелания ближнему здоровья, счастья и всего самого доброго, без раздражения, без злости, без гордыни, то ты рассеиваешь любую тьму. И тогда мир вокруг тебя становится чуть-чуть светлее. Так можно нести непрерывный дозор, стоять на страже света.

— Должно быть, это очень сложно, – сказал я с сомнением.

— Непросто, – кивнул Перун. – Немногим удаётся это в полной мере. Но как без этого?

— А что такого? Просто жить.

— Ты ещё слишком юн. Для тебя мир нов, не изведан и интересен. Но со временем новизна стирается, и жизнь становится скучна и пресна. Каждый день тяжкий труд, заботы, хлопоты, беды, проблемы, испытания. И если человек утратил понятие служения, его жизнь превращается в рабство и безумие. Но если человек отдаёт всего себя избранному мастерству, служит ему беззаветно, делает его своей жизнью, он не нуждается в урочных часах для работы, его не нужно подгонять, и на земле он способен почти забыть о времени, и такое служение даёт ему только радость. Свет и тьма – неизбежные наши спутники, и только от нас зависит, чего вокруг нас будет больше.