Калинов мост

Глава 22

На удивление идти далеко не пришлось, мне показалось, что и сам кудесник удивился, когда увидал впереди между стволов поляну и избушку на высоких столбах. Может, леший местный помог? Не знаю, как для волков, а для леших – ножик Велеса не пустой звук.

— Вон там то, что ты искал, – остановившись, указал посохом волхв. – Иди, коли решился. Я подожду тебя недалече.

Я кивнул и пошагал к поляне. Время утекает, Чудо-Юдо набирает силу, а виноват в этом я? И к главной своей задаче – вернуться домой – я ни на шаг не приблизился. Я ступил на поляну из-под крон деревьев, поляна была совсем другая, другие деревья, другой размер. А вот избушка ничуть не изменилась: ни окон, ни дверей, ни лестницы. Ну, в прошлый раз кот меня чуть не прибил, но мы в тёмном лесу были. А здесь в Яви как раз знакомая формула сработать должна. Я всё-таки сделаю это! Я откашлялся.

— Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом.

Естественно, избушка не начала крутиться на своих деревянных ногах, я и не ждал, просто в стене передо мной появилась дверь и лестница из висящих в воздухе ступеней. Сработало. Дверь тут же открылась, и в проём двери шагнула Яга Виевна, а у её ног тёрся кот Баюн.

— А! Явился! – раздражённо бросил мне кот.

— Помолчи, Баюн. – остановила его Яга, медленно и величаво спускаясь по лестнице.

— Здрасьте, – сказал я, не зная с чего начать разговор.

— И ты здрав будь, Иван. Зачем пожаловал?

— За советом и помощью, – не стал я вилять из стороны в сторону и сразу взял быка за рога. – Знаете ведь уже, что на Калиновом мосту Чудо-Юдо обосновалось.

— А из-за кого оно там обосновалось?! – опять возмутился кот.

— Помолчи, Баюн, – тем же ровным голосом повторила Яга. – Про Калинов мост мне всё ведомо. Только от меня ты, Иван, чего ждёшь? Что я пойду и Чудо-Юдо прогоню? Или того больше, убью?

— Неужели вам всё равно?

— Мне? – глаза Яги сверкнули. – Я веками управляла темнолесьем, оберегала границу меду мирами, хранила равновесие. Теперь равновесие нарушено! Не ответишь ли мне, кто тому виной?

— Откуда мне было знать? – не удержался я от оправданий. – Морана э.. Свароговна меня туда отправила, что я должен был делать?

— Ты прав, – вдруг усмехнулась она. – Подруга моя – богиня смерти. Чем больше смертей, тем сильнее её власть. Сейчас у неё праздник. С каждым днём потомок Горына и родственничек батюшки моего – Вия – да дядьки Кощея всё сильней становится, смертей будет всё больше. Пока ты его не остановишь.

— Я?! Я?! Я должен его остановить?! – ожидал я чего-то подобного, но виду не покажу. – Как я могу с таким чудищем справиться?

— Хочешь не хочешь, а виновник ты. Тебе и исправлять. Что бы Морана тебе не говорила, она тебя за руку через мост не вела и силой туда не загоняла. Если бы она свою силу применила, и другие боги могли бы вмешаться. Явился бы Перун вместе с Семарглом и прибили бы Чудо-Юдо, уж ежели с самим Горыном Змеевичем справились, то с этим и подавно. Но Морана ничего сама не делала, лишь совет дала, да помощь малую оказала, и другим свою божественную силу напрямую использовать нельзя. Равновесие! Великое равновесие, понимаешь?! И мне нельзя, я равновесию между Явью и Навью первая защитница.

— Так равновесие же нарушено! Сами сказали. – выдвинул я аргумент.

— Нарушено человеком. Человеку и исправлять. Равновесие действующих сил куда важнее, оно хранит равновесное положение. Если силы не уравновесить, никогда устойчивого состояния не достигнешь.

— То есть из-за вашего равновесия, – возмутился я, – я теперь должен пойти и придушить эту жабу-переростка голыми руками? Не кажется, что моя провинность и расплата за неё не слишком адекватны? Или здесь равновесие не нужно? Если уж не говорить о том, что это невыполнимо!

— Ну, конечно, Иван, – Яга уже вернула себе прежнюю невозмутимость. – Никто не требует от тебя невозможного. Победить Чудо-Юдо человеку непросто, но всё-таки достижимо. Прямое вмешательство богов не нужно, чтобы справиться с этим чудовищем. Голыми руками придушить его у тебя не получится, но убить его можно, если отрубить ему все головы.

— Понятно-понятно, отрубить головы – оно и ласты склеит. Одна беда: рубить головы мне нечем.

— А вот этой беде я помогу. Дам тебе меч.

Я на несколько мгновений «завис» от такой новости. Очень я надеялся, что они это Чудо-Юдо сами как-нибудь уконтрапупят, а я потом по мосту в обратную сторону пройду. И так я жертву приношу, опять добровольно в Навь прусь. Ещё неизвестно, чем это мне грозит. А они и чудовище на меня свалить хотят! Меч она мне даст! И чего?! Я к этому чудищу и на километр не подойду! У меня от одних воспоминаний колени дрожат и мурашки по спине бегут.

— Не умею я с мечом обращаться, я не богатырь, устал уже повторять.

— Выбор за тобой, – спокойно сказала Яга. – Ты можешь просто сбежать. Чудо-Юдо будет жечь всё подряд, постепенно расширяя круг. Ты будешь убегать всё дальше, пока бежать будет некуда, и весь мир Яви не погибнет в огне.

— Да понял я, понял! Вы ведь заранее знали, что так будет! – обвинил я Ягу.

— Я? С чего ты взял?

— Вы мне сказали ещё тогда, при первой встрече, что мне нужно будет победить змея.

— Я не про Чудо-Юдо говорила. Тот змей внутри тебя.

— Внутри? Поясните.

— Твой страх, – вздохнула Яга, сдаваясь, устав бороться с моей твердолобостью. – Твой страх – тот змей, который атакует тебя изнутри. И если ты не выйдешь на бой с этим змеем и не победишь его, он так же захватит и уничтожит, сожжёт твой внутренний мир.

— Ну вот, теперь мне нужно сразить двух змеев – внутреннего и внешнего. Вы меня радуете всё больше.

Я задумался. Кажется, выбора мне не оставили. Либо я убью это чудовище и спасу мир, либо весь мир погибнет, и я вместе с ним. Не представляю, конечно, как я смогу убить эту жабищу, не представляю даже, как я смогу приблизиться к ней, но сделаю всё, что могу. Я так и знал с самого начала, как только попал сюда, что добром это не кончится и выбраться мне не удастся.

— Что ты решил? – напомнила о себе Яга.

— Давайте меч.

Яга взмахнула рукой, и на траву передо мной упал длинный, явно двуручный, невзрачный меч. Я наклонился и подобрал его, взвесил в руке, взялся за рукоятку двумя руками. Держать удобно, а махать им я не решился, Яга стояла слишком близко.