Альтернат

Глава 25

Боль, пронзившую Иван, нельзя было ни с чем сравнить. Словно кто-то решил растерзать ее тело, отделяя каждый миллиметр друг от друга одновременно.

Она открыла глаза. Вокруг стелилась чернота без единого проблеска, но Иван хорошо видела свои руки и ноги, словно сама утопала в свете. Кажется, все происходило в ее подсознании, но пальцы и нос покалывало от холода совсем по-настоящему. Она встала с пола и, подрагивая, принялась растирать плечи.

Собственных шагов слышно не было. Дыхание не возвращалось к ней эхом.

— Что же с тобой теперь делать? – густой мужской голос пронесся по всему пространству.

Она оглянулась. Никого.

— Вы Зотис? – Она сглотнула и ощутила боль в горле. – Где я?

— Ты в моих владениях, глупая девочка. До тебя здесь побывало немало смельчаков, и все желали обрести силу ради власти. Тебя же привело ко мне желание спасти друга. Ты кинулась сюда, зная, что можешь умереть, – он зашелся утробным смехом. – Как благородно.. И невероятно глупо.

— Я, конечно, понимала, что смерть возможна, но не представляла как.

— Уверен, если бы те, кто снаружи, знали, в каких страданиях умирают люди вроде тебя, они бы обязательно тебя отговорили лезть в мои владения.

Иван уже не чувствовала собственных пальцев.

— Как ты вообще представляла себе овладение артефактом? – все смеялся Зотис. – Что я просто возьму и отдам тебе одно из самых могущественных оружий на Земле? С помощью того артефакта, который ты выбрала, легко не то что защитить друзей, но и устроить новый ледниковый период. Так почему я должен отдавать такую силу шестнадцатилетней нахальной девочке?

— Разве ты не даруешь силу отчаявшимся? Я одна из них.

— Нет-нет. Ты всего лишь жалкая девчушка, которой сам Янтарная Тень пообещал полную безопасность. А ты не поверила. Ты не захотела быть под его крылом.

— Вряд ли он всегда сможет защитить нас. Эймери ведь похитили, а мы узнали об этом последними.

— Мой артефакт не помог бы тебе это предотвратить.

— И все же он мне очень нужен!

— Так ты просишь? Ни «пожалуйста», ни «прошу, я сделаю все, что угодно». Просто «дай и все»? – Он засмеялся глуше, словно сквозь сомкнутые губы. – А хотела бы ты по-настоящему обрести мою силу – умоляла бы об этом.

— Да я даже не вижу тебя. Если бы и решила умолять, то в какую сторону мне смотреть?

В следующее мгновение Иван вскрикнула от увиденного. Тысячи красных светящихся глаз от мала до велика раскрылись во тьме, и каждый смотрел на нее.

— Ты же знаешь, что сила, которую ты выбрала, – это холод и лед, – глаза Зотиса скользили по ее телу, дрожащему уже не только от холода, но и от ужаса. – Но, вижу, это явно не твоя стихия. Давай сделаем вот как. Ты пройдешь через то же, что прошла рабыня, которой был дарован артефакт, и, если выдержишь, я отдам его тебе.

— А если нет? – спросила она дрожащим голосом.

— Умрешь, конечно же.

— А если откажусь сейчас?

— Почему, по-твоему, никто снаружи не знает, что именно видит тот, кто использует артефакт, не будучи обращенным?

Иван громко сглотнула.

«Потому что некому об этом рассказать».

— Значит, выход только один: победи или умри.

— Ты выглядишь недостаточно напуганной для человечишки, которого ждет смерть.

Иван отняла руки от плеч и стиснула продрогшие руки в кулаки.

— Ну это мы еще посмотрим.

Ей было страшно до трясучки, и хоть немного, но она радовалась холоду: тот скрывал ее подлинный ужас. Зотис прищурил все свои глаза.

— Тогда приступим.

Все перед глазами залил ослепительный свет. Удар хлыста и тут же – детский визг.

Иван сидела на мокрой палубе. Грязная туника из мешковины, едва закрывавшая ей бедра, прилипла к потному телу. Кандалы, раскаленные от солнца, жгли запястья. Она попыталась убрать с лица кудрявые волосы, но цепи были для нее неподъемны.

От тухлого запаха тины скрутило живот. Не в силах справиться с рвотными позывами, Иван уперлась руками в скользкие от грязи доски и содрогнулась всем телом от подкатившей к горлу тошноты. Но тошнить было нечем. Живот пуст.

Постепенно Иван осознала: все это она делает не сама. Все это – от несчастной рабыни. Она управляет собственным телом, а Иван – лишь его узник, наблюдающий за всем из этой потной мучительной темницы.

Кто-то вцепился в волосы на макушке и больно потянул вверх.

— Эй, смотри сюда.

Лишь сейчас Иван увидела перед собой ряд сидящих на досках соплеменников рабыни, таких же измученных. Ничего, кроме набедренных повязок и тяжелых кандалов на шеях и руках, скрученных за спиной, на них не было. Рядом с ними, сидя на бочках и посмеиваясь, затачивали клинки члены экипажа.

Иван вспомнила рассказ Айрис, и то ли это испытывала рабыня, то ли она сама, но по щекам моментально скатились слезы от подступившего ужаса и отчаяния.

— Сеньор Колумб велел проверить острие клинков на этих обезьянах, – заговорил один из мужчин.

— А что делать с самками? – Рабыню вновь дернули вверх, и ей пришлось встать на колени. Она оглянулась. За спиной, прижимаясь друг к другу, жалобно стонали другие женщины и дети.

Иван полностью разделяла ее боль. Она могла почувствовать, как бьется ее сердце, как кровь стучит в висках, как тянет в животе от голода и мечутся в голове мысли, но лишь одна отдается громким эхом: «Только не мой сын!»

— Самок оставьте. – Из каюты на палубу, покачиваясь из стороны в сторону, вышел мужчина лет сорока. Его длинные каштановые волосы с проседью были чуть ниже мочек ушей, на голове – большая черная треуголка. Выглядел он заметно богаче команды: в черной, расшитой орнаментами мантии поверх белой чистой рубашки, обтянувшей заметный живот. – Чтоб ни царапины на них. Они нужны для продажи. Всех обезьян переводить тоже не надо. Возьмем тех, которых уже не продать. Хоть какая-то польза, – он окинул их брезгливым взглядом. – Кто же знал, что черные мужчины так плохо переносят море.

— У них же нет в этом опыта, сеньор Колумб, – усмехнулся мучитель Иван. – Откуда им знать, каково это – бороздить океан. Сидели в своих соломенных шалашах и радовались жалкой жизни.

«Колумб? – оторопела Иван. – Христофор Колумб?! А это разве не он открыл Америку? Он имел какое-то отношение к рабству?.. Ах, впрочем, чему я удивляюсь. Чего еще можно было ждать от белого колонизатора?..»

— Ну теперь их жизни обретут больше смысла. – Колумб кивнул своему экипажу, и из ряда бедолаг в кандалах вывели мужчину. Его била мелкая дрожь, глаза на выкате, и Иван сразу стало понятно, что он болен.