Страница 62 из 120
Его внимание, как и внимание всех остальных новоприбывших зацепилось за чернеющее на фоне звёздного неба строение, каменные шпили которого, после очередного поворота, стали заметны на небольшом острове посреди озера.
В карете повисла напряжённая тишина.
— Не совсем, — проговорил после некоторой паузы Франсуа Марсель, бросая на меня вопросительные взгляды.
Я молчал.
— Скорее… эм… дворянское поместье.
И снова воцарилось молчание.
Сириус отвернулся. Староста ещё ниже надвинул на глаза соломенную шляпу.
Больше о «замке» никто не спрашивал.
Когда мы въехали в село, в нашу сторону стали обращаться боязливые взгляды. В основном на нас смотрели из окон, хотя свет горел далеко не везде — едва ли в половине домов. Вскоре наша процессия остановилась в самом центре, у ряда красивых двухэтажных зданий, видимо, административного характера.
— Прошу за мной, — сказал Сириус, спускаясь на землю и жестом приглашая делегацию Лапласа. — Я покажу вам пациентов.
Деревня была небольшой, а потому всю работу врач выполнял у себя дома. Когда мы вошли в большое здание с немного потёртым фасадом, мне в нос сразу ударил знакомый запах формалина.
На аккуратных полках размещались различные лекарства. Несмотря на выпирающие деревянные балки — такова была конструкция дома, — внутри царили чистота и порядок. Ни на операционном столе, ни даже на белом фартуке, висевшем на стене, не было ни единой пылинки.
Большая редкостью для эпохи, на которой основывался сеттинг «Сказания о Храбрых Душах». В те времена хирурги с гордостью носили заляпанные кровью фартуки и даже перчатки. Кровавые пятна на одежде считались в их среде своеобразными наградами за боевые заслуги. В этом мире, однако, принципы санитарии уже знали и понимали.
Только я один обратил внимание на лекарства и медицинские инструменты доктора Сириуса. Всех остальных заворожила другая картина: в дальнем конце помещения у стены сидел мужчина примерно шестидесяти лет с курчавой седой бородой и смотрел в пустоту. Рядом расположилась девушка с длинными чёрными волосами, заплетёнными в низкий хвостик, и кормила его с ложечки золотистым бульоном. На ней были чёрная маска и белоснежный фартук медсестры поверх формы, которая, однако, не в состоянии была скрыть её атлетическое телосложение.
— Немедленно поклонитесь юному господину Савину, плебеи, — напыщенно потребовал Франсуа.
Тишина. Никто не ответил. Старик продолжал глядеть в пустоту. Девушка продолжала кормить его с ложки, самую малость наклоняя его голову, чтобы сработал глотательный рефлекс.
— Я сказал, поклонитесь господину Савину! Девчонка, перед тобой хозяин этих земель! Как ты смеешь…
— Эм… Катерина, поклонись скорее, — неловко прокашлявшись, выступил вперёд врач.
Девушка зависла. Затем она опустила ложку, механически повернулась и приподнялась. Сделала несколько шагов по комнате, поскрипывая половицами, и совершила поклон настолько ровный, что зааплодировал бы сам Пифагор.
Франсуа сконфуженно нахмурился.
— Это… — сказал один из учёных, которых мы сопровождали. — Голем?..
— Что такое голем? — прошептал Алекс.
Саша осуждающе покосилась на него, но ответить не успела. Это сделала Адель:
— Своего рода автоматон, работающий на энергии кристаллов. Иногда такие используют для черновой работы, однако это невыгодно, поскольку они потребляют слишком много энергии.
— Голем? — с удивлением прошептал Франсуа. В его глазах сперва читалось замешательство, которое вскоре уступило место алчному блеску.
Даже обычные големы стоили приличных денег, а «Катерина» представляла собой нечто куда большее, чем просто громоздкое нагромождение шарниров. С первого взгляда её почти можно было принять за человека. Почти — не потому, что она уступала людям, а потому, что превосходила их. В каждом её движении чувствовалась математическая грация.
В свободной продаже такое не найдёшь. Только на аукционе, где заинтересованные дворяне готовы отдать тысячи, а то и десятки тысяч золотых гилингов, чтобы пополнить свои коллекции подобным экземпляром. Можно сказать, что Франсуа отправился в глухую деревню и обнаружил там на стене сарая Мона Лизу.
— Вы «это» сделали? — серьёзно спросил он Сириуса.
— Да, прошу прощения, — неловко ответил ему доктор, опуская голову и придерживая очки. — Это моё, эм, «увлечение». С началом эпидемии мне совершенно не хватало рабочих рук, поэтому я задействовал некоторые свои образцы, чтобы собрать ассистента.
— Хм, — пренебрежительно, но с явной завистью фыркнул Франсуа. — Неудивительно, что это поселение постигла зараза. Местный врач тратит время на изготовление кукол!
— Прошу прощения… — Сириус ещё ниже повесил голову.
— А это пациент, я так полагаю? Всё, как вы описали, доктор. Зрачки реагируют, сердцебиение нормальное, как и рефлексы, но разум…
Между делом новоприбывшая врачебная делегация переключила внимание на старика в другом конце помещения. Учёные осмотрели его, посветили в глаза, измерили пульс и погрузились в оживлённую дискуссию. Ещё пока неназванная лихорадка была удивительной потому, что затрагивала именно разум больного. Телом он был совершенно здоров — просто переставал говорить и вообще реагировать на внешние раздражители.
Опять же, потому что на самом деле это была никакая не болезнь.
Был уже глубокий вечер, все устали после перелёта, а потому вскоре мы оставили Сириуса и Катерину, которая отражала наши фигуры стеклянных взглядом своих кристальных чёрных глаз, и отправились в усадьбу местного помещика. Не Франсуа — тот был чиновником из окружной администрации, которого прислали сюда для установления карантина, чем он и занимался целый день, размещая блокпосты по границам села и наставляя солдат, которые теперь бродили с фонарями по улицам, как гигантские вооруженные светлячки, — но именно владельца деревни. Он не был Воином, а потому, как только появились первые признаки эпидемии, забрал всю прислугу и спешно отправился в «путешествие».
Благодаря этому его деревянный трёхэтажный особняк оказался полностью в нашем распоряжении.
Пройдя в свою — господскую — комнату, я свалился на двуспальную кровать с балдахином и, не зажигая света, ещё раз во всех подробностях прокрутил в голове сюжет арки третьего Полевого задания.