Страница 18 из 120
Мужчина медленно кивнул. Другой на его месте мог бы засомневаться в словах женщины, которая с таким презрением говорила о Воине Высшего ранга, однако он понимал, что она принадлежала к узкому кругу людей, имевших на это полное право.
— Хорошо. Можешь приступать. Однако ни при каких обстоятельствах тебя не должна заметить Святая инквизиция. Если они узнают…
— Не узнают.
Мужчина снова кивнул и поднял взгляд на статую, возвышавшуюся перед ним.
— Не будь жестока: дети этого не заслужили, они всего лишь посланники. «Да не прольётся невинная кровь…», завет тринадцатый. Их смерть должна быть быстрой и безболезненной.
— Знаю, знаю. Можно я развлекусь с учителем?
Мужчина вздохнул:
— Можно. Но держи себя в руках.
— О-бя-за-тель-но, — раздался смешок, затем исчез. Вместе с ним исчезла и женская фигура, растворившись в кромешной черноте. Мужчина остался наедине с белой статуей.
Вдруг раздался ещё один голос:
— Ты уверен, что нам стоит полагаться на это создание?
— Пути богини неисповедимы. Если она сотворила этого монстра и даровала ему такую силу, значит, на то была необходимость. Значит, мы обязаны её использовать.
— «Не стой на краю бездны, если не хочешь упасть».
— Завет пятый. — Мужчина на мгновение умолк. — Нам уже слишком поздно о нём вспоминать.
Повисла тишина. Мужчина посмотрел на статую, затем опустил голову и снова погрузился в тихую молитву, в отзвуках которой затрепетало пламя ближайших свечей…
…
Страшно даже представить, насколько неловко наша компания смотрелась со стороны.
Возможно, если бы с нами была Альфирия, она могла бы немного исправить положение — по той простой причине, что чем больше инструментов в оркестре, тем менее заметно, как фальшивит единственная скрипка. Но она в итоге предпочла остаться в своей комнате. Зигфрид тоже запропастился сразу после того, как мы заселились в отель, так что в итоге наш отряд состоял из меня, Адель, Алекса и Саши.
Сперва мы шли молча. Даже Саша не пыталась, как обычно, завести разговор и разрядить обстановку. Мы просто бродили по красивым старинным улочкам великого города, и каждый из нас думал о своём. Всё это могло продолжаться ещё неизвестно сколько времени, если бы в какой-то момент мы не услышали сперва раздражённые крики, а затем не увидели взволнованную толпу.
— А ну прочь отсюда, попрошайка!
— Не пойду.
— Наглая тварь!
Раздался хлёсткий удар, за ним последовал вскрик. Не успел я и глазом моргнуть, как Алекс и Адель, точно по команде, устремились вперёд. Толпа в хорошей одежде расступилась при их приближении; я воспользовался этим, быстро последовал за ними и увидел, что именно стало причиной этого собрания.
Сценка разворачивалась перед высоким чугунным забором одного из многих роскошных поместий, ряд которых простирался вдоль всей улицы. Перед воротами на камнях сидела девушка лет шестнадцати в потрёпанном сером платье, испещрённом многочисленными заплатками.
Вокруг неё возвышались четверо: трое стражников в сверкающей броне и невысокий аристократ лет сорока с мясистым подбородком. В его маленьких надменных глазах сверкали яростные огоньки. Рука аристократа, облачённая в белую перчатку, была поднята. Девушка лежала на земле и держалась за правую щёку. Между ними стояла небольшая глиняная тарелочка, в которой поблёскивало несколько бронзовых монет.
Аристократ посмотрел на неё с отвращением и раздражённо фыркнул:
— Как ты смеешь просить подаяние перед воротами моего поместья?
— Очень просто. Я делаю это перед воротами, а не за ними. Улица общая, а не ваша, так что всё правильно, — с улыбкой ответила девушка, поглаживая покрасневшую щёку.
— Пф! Я имею полное право прибраться, если перед моим домом смердит конское дерьмо, — фыркнул мужчина.
— Я могу прибраться за вас, если пожелаете. Всего за пару монет… если вы одолжите мне вилы, конечно, — невинно прощебетала нищенка.
— Ты… не смей мне перечить, отрепье! — рявкнул мужчина и резко ударил ногой по глиняной тарелочке, разбивая её на сотни осколков…