Притворный герой

Ундине завела их в дом. Высокие потолки, мраморный молочно-белый пол, живые цветы в старинных угловых вазах, картины, роскошный красный ковер на парадной лестнице, ведущей в два крыла. Да, типичный дом богатеев. Ундине никогда не нравился минимализм, сколько Тень ее знал. Судя по поджатым губам Азаруэля, он тоже не впечатлился.

Они вошли в просторную светлую гостиную с панорамными окнами, открывающими вид на пышный сад. Яркие краски играли на цветах и кустарниках, точно кто-то рассыпал цветной жемчуг.

Посредине стояли круглый стол и пять кресел. В двух из них друг напротив друга сидели Ариан и Леверна. Казалось, они повернулись машинально – просто потому, что шум у дверей привлек их внимание.

— А вот и мы! – Ундине указала на два свободных места спиной к окнам, а сама прошла к креслу напротив. – Присаживайтесь.

В неловком молчании братья заняли места.

— Эм, привет! – Тень помахал им.

Ни Ариан, опять уткнувшийся в телефон, ни Леверна, тихо перекусывавшая мягким печеньем со стола, не отреагировали. Похоже, затащили их сюда насильно или пообещав что-то взамен.

— Ага, – вдруг прошептала Леверна.

Одна только Ундине, кажется, нарадоваться не могла их встрече. Правда, в искренности ее намерений Тень все еще сомневался.

— Ну и как тебе? – спросила Ундине, обращаясь к Тени. – Нравится быть известным?

— Не особо..

— Ты даже представить не можешь, как мне хочется сделать пару фото с тобой, выставить и заявить, что ты мой брат!

— Тебе лишь бы просмотры и эти ваши лайки собрать, – пробубнила Леверна, подгибая ноги. Покончив с печеньем, она потянулась к клубнике в белом шоколаде.

— Вам не понять. Такой инфоповод бывает раз в жизни. Безумие, что мне приходится его пропускать!

— Тогда твоя «обычная» жизнь пойдет под откос, – заметил Ариан, не сводя голубых глаз с экрана телефона. – Уже вижу эти заголовки: «Жена миллиардера из списка Форбс – сестра..» – Как там говорят? – «..Неземного существа, охраняющего покой американцев».

— Звучит очень даже ничего, – сказал Азаруэль злорадно.

— Не люблю, когда меня называют женой миллиардера. – Ундине свернула губы трубочкой.

— Кто ж виноват, если этот статус звучит громче и привлекает больше внимания, чем «очередной блогер-миллионник», – Ариан бросил на нее насмешливый взгляд.

— Слушай, – Леверна положила на стол пустую шпажку, на которой еще недавно была клубника. – Ты зачем нас сюда позвала? Меня вообще с Аляски вытащила. Чтобы что? Грезы блогера обсудить?

— Блин, вы вообще нисколько не рады друг друга видеть? – Ундине развела руками. – Мы же родня!

— Нас просто родила одна женщина, – парировал Азаруэль и указал большим пальцем на Тень. – Мне общества и вот этой родни вполне хватает.

— А ты вообще Ариана впервые видишь!

— Мне как-то все равно, – ответил Ариан не глядя.

— Солидарен, – Азаруэль осмотрел братьев и сестер, словно гору работы, которую предстоит сделать. – Может, я чуть-чуть рад узнать, что вы все еще живы, но мы же знаем, что ты не ради милой семейной посиделки нас сюда позвала.

— А что, если в самом деле так? – спросила Ундине обиженно. – Вы так плохо обо мне думаете?

— Сколько себя помню, все, что тебя интересовало, – чужое внимание. Так что да. То, что ты созвала нас именно после раскрытия Тени, наводит на определенные мысли.

— Ах, будто вы бы собрались просто так! – Ундине обхватила подлокотники, откинулась на спинку кресла и высоко подняла голову. – Я уже пыталась вас всех собрать однажды, – правда, это было до рождения Ариана. И что же? Пришли только я и Тень.

— Мы все равно хорошо провели время вместе, – тихо добавил Тень в надежде сгладить углы.

— Да, но я хотела собраться всей родней. Так вдохновилась, что даже нашу мать чуть не позвала!

— Да-а-а-а, – протянула Леверна, вскидывая брови. – Все-таки с годами память отшибает не только у простых людишек, но и у долгожителей. Тебе напомнить наше общее детство? Эти постоянные соревнования, кто из нас сильнее, красивее, умнее, – хотя на улице и в доме было тепло, а Леверна пришла на встречу в теплых штанах и свитере с высоким воротом, она укрыла ноги пледом. – В один момент я захотела придушить тебя, пока ты спишь, чтобы мама наконец полюбила меня одну.

— Не буду скрывать, я тоже об этом думала, – махнула на нее Ундине, будто они вспоминали о простой детской склоке.

— Вау, вы сами хотели прибить друг друга, – издевательски протянул Ариан, – а меня мать самого хотела убить сразу после рождения. Виноват я был, по ее мнению, в том, что являлся их с Альментом сыном. Такая вот любовь к самому младшему.

— Пока ты живешь, живет и Межвремье, – прогнусавила Леверна. – Вот она и пыталась тебя прибить. Она же считает, что Межвремье должно исчезнуть. Но тебе наша мать хотя бы сразу дала понять, что ты у нее не в почете, а нас с Ундине заставляла друг с другом соревноваться за ее внимание.

— Вы по крайней мере не голодали, не болели каждый сезон и не жили в нищете.

— По сравнению с другими людьми тех времен и той местности ты жил очень даже ничего, – попыталась подбодрить его Ундине. – Маму это даже бесило.

— Рад слышать, – Ариан натянул улыбку, вскинув брови.

Азаруэль прочистил горло, привлекая к себе внимание.

— Среди вас мать еще хотя бы выбирала, а взглянув на нас с Тенью, она сразу выбросила меня из своей жизни.

— Вообще-то, выбирая из всех нас, – напомнила Леверна, подняв указательный палец.

Повисло молчание, гнетущее и долгое.

Если Тень и подумывал пропустить эту встречу, то только боясь подобных разговоров. Да, Праетаритум любила его больше всех. За силу, происхождение, титул, потенциал и славу, которую мог ей принести такой наследник, как он. Собственными руками она высекла на нем метку вора, укравшего материнскую любовь, в которой нуждались все ее дети.

Тень знал, чувствовал, что братья и сестры обижены за это, но также видел по их озадаченным лицам, что им самим не в радость думать об этом. Они понимали, что Тень тоже не любили по-настоящему. Просто он получил хотя бы бледную тень этой любви, укрывшую от зноя одиночества.

Опустив голову, Тень заговорил тихо, словно хотел, чтобы его никто не услышал, но все взоры в гостиной тут же обратились к нему: