Босс. Полный клининг.

Она полетела вниз. Белые лепестки разметались, корзина перевернулась в воздухе, и цветы

посыпались на асфальт, на грязный снег, на крышу припаркованной машины.

Я смотрела, как они падают.

И не чувствовала ничего.

Только пустоту.

Катя стояла рядом, глядя то на меня, то в окно. Лицо у неё было белое, глаза огромные. Рот

открыт.

— Ты… ты… — она не могла подобрать слова. — Ты сумасшедшая, что ли?

Я молчала.

— Это же… это же сколько денег? Ты понимаешь? Кто прислал? От кого?

Я посмотрела на неё.

— От мужчины, — сказала я тихо.

— Какого мужчины? — Катя схватила меня за руку. — Мать, ты с кем-то встречаешься? С

богатым? Ты что, дура? Такие цветы…

— Ему не нужны серьёзные отношения, — сказала я.

Катя замолчала.

Смотрела на меня. В её глазах что-то мелькнуло — удивление, непонимание. И снова презрение.

— И ты поэтому выкинула? Из-за гордости? Ты дура, — сказала она. — Настоящая дура. Всю

жизнь дура.

Развернулась и ушла к себе.

Дверь хлопнула так, что стены задрожали.

Я осталась одна.

Стояла у окна, смотрела на белые лепестки, которые ветер разносил по двору. На записку,

которую всё ещё сжимала в кулаке.

Не приду.

Никогда.

Я разорвала бумагу. Мелко, мелко. Бросила клочки в мусорное ведро.

Потом легла на диван, укрылась пледом, закрыла глаза.

Завтра надо искать работу.

Завтра надо жить дальше.