Страница 17 из 42
Она стонет — громко, уже не зажимая рот. Вбиваюсь в неё, держу за бёдра, смотрю, как плоть
ходит ходуном под моими ладонями. Она вся мокрая, пот стекает по спине, собирается в
ложбинке позвоночника, волосы прилипли к лопаткам.
Схватываю их. Наматываю на кулак, тяну назад. Она выгибается, стонет, и я чувствую, как
внутри неё начинается пульсация — быстрая, глубокая, сжимающая.
— Уже кончаешь? Умничка какая.
— Да… да, Лев… пожалуйста…
Она летит. Вся. С головы до ног. Я чувствую, как её тело выгибается в моих руках, как стены
влагалища сжимают мой член в спазме, как она дрожит — каждое ребро, каждая мышца, каждый
сантиметр кожи. Кричит — протяжно, на выдохе, не сдерживаясь.
Я не выдерживаю. Выхватываю член в последний момент, изливаюсь ей на поясницу. Густо,
горячо, толчками — раз, два, три. Смотрю, как сперма стекает по спине, собирается в ямочке
над копчиком, капает на пол, смешивается с моим потом.
Стоим. Дышим. Тишина. Только её всхлипы.
Она медленно выпрямляется. Поворачивается.
Глаза красные, опухшие, щёки мокрые. Слёзы текут по лицу — не тихо, не скрываясь. Она
плачет. Всхлипы вырываются из груди, плечи трясутся. Вся — разбитая, мокрая, в моей сперме и
своих слезах.
— Ты… — голос ломается, она не может говорить. — Ты… обманул меня… использовал… а теперь…
ещё и…
Не договаривает. Замахивается.
Пощёчина врезает так, что голова дёргается, шея хрустит. Звон в ушах. На щеке — огонь!
Она смотрит на меня. Сквозь слёзы. В глазах — ненависть. Боль. Унижение. И пустота. Такая,
что у меня внутри что-то сжимается.
— Ненавижу, — шепчет. — Ненавижу тебя. И себя. За то, что… за то, что я такая.
Разворачивается. Хватает с полки первую попавшуюся тряпку, прижимает к груди. Дёргает
щеколду, толкает дверь. Исчезает.
Я стою. Щека горит.
Она меня ударила.
Ни одна баба меня не била. Никогда.