Страница 74 из 87
— Рад твоему возвращению, — произнёс он и тяжело вздохнул. — Тебе потребуется некоторое время на восстановление. Даю три дня, а после накажешь Ризвана.
Воздух в комнате потяжелел. Радостная атмосфера вмиг истлела. По коже прошёлся колючий холод, будто кто-то распахнул невидимое окно и впустил сюда зимний ветер.
— Буду признателен, если ты повторишь последнюю фразу, — попросил Рейн и повёл плечами, склонил голову в одну, затем в другую сторону, а после подался вперёд и упёрся локтями в колени.
— Твой запрос я отклонил, Рейн, — медленно произнёс Аргорн. На случай, если Рейн не сможет расслышать, чтобы прочитал по губам. Рейган рядом с нами напрягся — Я дал тебе возможность наказать его. Пятьдесят плетей, и твоя ярость не оставит живого места на его спине. Неизвестно, сколько дней он будет восстанавливаться, а какую боль будет испытывать…
— Нет, — перебил Рейн. — Я просил не о том.
— Ты не будешь меня ни о чём просить. Как никто, понимаешь, что на мне ответственность за весь Север, и я должен думать о последствиях. О последствиях твоих решений, продиктованных неконтролируемой яростью.
Рейн поднялся, качнул своей силой воздух, сделал глубокий вдох, размял плечи, забирая для себя как можно больше пространства. В этих его движениях я увидела демонстрацию силы, и Аргорн понял, потому зло прищурился.
Они стояли по разные стороны комнаты, и пространство между ними будто наэлектризовалось. Каждый шаг Рейна вперёд заставлял Аргорна чуть сильнее сжимать кулаки. Казалось, даже мебель здесь выбирала сторону.
— Я накажу Ризвана и не собираюсь останавливаться.
— Твоя истинность сделала тебя безумным. Не потому ли наши предки отказывались от неё? Ты не способен подумать о будущем.
— Я способен. И это будет уроком для каждого дракона. В любой южанке может быть истинная. Ценность севера,дракона и прежде чем её трогать, стоит подумать. Наказание Ризвана станет показательным примером для всех, но я собираюсь мстить не только для этого. Я буду мстить за то, что он коснулся моей пары, за то, что не только вытянул из неё силу… за то, что едва не погубил, — прорычал сквозь зубы Рейн, сжал кулаки, но это не помогло: он весь затрясся.
— Поставишь на кон спокойствие севера ради женщины? — спросил Аргорн. И внутри меня всё стянулось.
— Поставлю на кон весь мир ради её спокойствия, потому как, если бы ты свою женщину принял, то уже давно бы прозрел и понял за что я борюсь. Мир, за который ты держишься, прогнил. Его спокойствие мнимое, — он наклонился. — Его пора менять.
— Я несвободен, чтобы выбирать между женщиной и севером.
— Боги не зря дают нам испытания и подарки. Ты окажешься у черты, и как бы потом не пришлось жалеть о своём выборе.
— Ты мне угрожаешь?
Воздух между ними затрещал от напряжения. Оба не говорили — шипели и рычали, глаза их изменились, по телу пошла чешуя.
— Остановитесь! — Рейган встал и попытался просунуть между ними руку. Оттащил Рейна, повернулся к Аргорну.
— Пусть это решит совет, — произнёс он. — Наказание Ризвана. Собери совет, Аргорн. Иначе будет беда. Как тот, кто недавно обрёл истинную, предупреждаю тебя: Рейн не остановится. И если на тебе ответственность за каждого дракона севера, не лучше ли найти решение, чтобы выпустить ярость Рейна и сберечь такой ценный для тебя мир?
Аргорн молчал. Полосовал Рейна яростным взглядом, сквозь зубы шумно загонял и выпускал из себя воздух.
— Когда мне понадобилась помощь, ты отказал, — бросил он, и теперь из правителя севера превратился в обиженного друга.
— Запереть женщину, дарованную богами? — взревел Рейн и едва не бросился на Аргорна, будто решил, что хорошая встряска откроет ему глаза.
— Я не мог просто отпустить её. Если бы не была упрямой, поняла бы, что это мой мир, и без него я не существую отдельно. Твоя ведь никуда не ушла даже после потери истинности.
— Я никогда не предлагал ей быть для меня второй, не планировал запереть на краю севера с глухим драконом. Как только понял, какую ценность обрёл, проявил терпение. Ты потеряешь всё, если продолжишь.
Аргорн молчал. Тяжело дышал.
— Мы закончили. Пусть будет, как предложил Рейган. Совет решит, как поступить с наказанием Ризвана. А мы с тобой на этом закончили. Теперь я вижу, почему мой дед заставлял драконов севера отказываться от истинности, — он бросил на меня взгляд. Осмотрел так, что захотелось укрыться от этого обжигающего взгляда. — Она делает драконов безвольными, безрассудными и неконтролируемыми. Ты готов жертвовать миром ради одной, а я, как истинный правитель, пожертвую своей жизнью и своей женщиной ради мирного севера.
— Отказ от истинности сделал тебя безумным. Все твои подданные будут думать, что истинность не ценность, и пока это будет во главе севера… — Рейн замолчал. Но я думаю, Аргорн и так понял, что он хотел сказать.
В комнате повисла тишина. Какое-то время Аргорн и Рейн смотрели друг на друга, а затем правитель севера покинул нашу комнату. Дверь закрылась с тихим, почти вежливым щелчком, но этот звук отозвался в груди как удар.
— Я оставлю вас. И узнаю насчёт совета, — Рейган уложил руку на плечо брата и заглянул ему в лицо. — Доброй ночи.
Он кивнул мне и направился к двери.
— Я отправлюсь с тобой, — произнёс Рейн, и я округлила глаза. Повязка на его боку пропиталась кровью, несмотря на то, что дракон появился, он всё равно выглядел бледным. Я заволновалась.
— Всё хорошо. Я скоро вернусь, — сказал он, и в этом «скоро» было столько твёрдости, что спорить не хотелось. Но внутри всё сжалось: я знала, что «скоро» в его мире может означать совсем не то, что в моём.
Уход Рейна я ощутила кожей — будто кто-то распахнул все окна разом, и ледяной воздух дворца ворвался в комнату. Я осталась одна в этой огромной, слишком роскошной тишине, где каждый шорох казался чужим, а собственные шаги звучали громко.
Обернулась к открытой двери — той, что вела в часть покоев, где должен был отдыхать Рейн. Она смотрела на меня тёмным проёмом, будто спрашивала: «Что теперь?»
Осмотрелась, не зная, чем себя занять, пока его нет. Мысли снова и снова возвращались к разговору между Рейном и Аргорном. Я видела, как Аргорн реагирует на нашу с Рейном близость. В его взгляде было не столько осуждение, сколько боль от того, что он не может позволить себе того же. И от этого мои смешанные чувства становились ещё тяжелее: мне было стыдно за своё счастье и в то же время я не хотела его прятать.