Страница 28 из 87
— Рейнар, кстати, был одним из моих лучших учеников. Если бы ты только видела, как он двигается.
Марайя позади шумно выдохнула. Когда я обернулась, её щёки окрасил румянец.
— Жаль, что он больше не слышит музыки, — с горечью добавила Мариэль и указала мне на Флинта.
Эта фраза на секунду коснулась сердца. В памяти всплыл наш вечер на море перед его отъездом. Имя этого дракона перестало быть для меня просто именем.
Танцевать у меня не получалось. Я сбивалась, сердилась на себя. Вместе с Марайей мы считали вслух: «Раз, два, три… Раз, два, три…» — но ритм ускользал.
Казалось, что я его почувствовала, ухватило, но через шаг снова сбивалась.
И вдруг поняла: я всё время пыталась угадать, какой танец хочет увидеть Мариэль. Я пыталась понравиться.
А значит, не слышала музыки. И не слышала себя.
Тогда я закрыла глаза. Силой воли поборола смущение, перестала думать об оценках и просто позволила мелодии вести себя. Только тогда я почувствовала своё тело: каждый вдох опускался теплом к стопам, плечи становились легче, а шаги — свободнее. Моё тело отзывалось мне, я ощутила лёгкость, будто впервые дышала полной грудью.
На следующий день Флинт уже кружил меня по комнате, прижимая к себе, наклоняя и поднимая, заставляя широко улыбаться и краснеть от радости.
Утром десятого дня меня разбудил тихий стук в дверь. Но ещё до того, как я поднялась и открыла, я уже точно знала, кто ждёт меня в коридоре. Сердце забилось как сумасшедшее, по телу пробежала приятная дрожь, и когда я увидела Рейна, мир на мгновение замер.
Я потянулась к ручке, чтобы почувствовать опору, но пальцы скользнули — дрожали. Сделала вдох, и он вышел как тихий всхлип облегчения.
Он вернулся и выглядел ровно таким, каким уезжал: тот же плащ, тот же спокойный взгляд, будто он просто вышел на минуту и теперь вернулся.
— Доброе утро, Анна, — хрипло произнёс он и протянул передо мной руку. — Я привёз для тебя кое‑что.
Жар окутал всё тело. Я протянула руку, чтобы коснуться его подарка, и не смогла скрыть дрожь.
Круглые камни с золотым отблеском, нанизанные на тонкую нить, уместились в широкой ладони Рейна. Я видела такое ожерелье лишь однажды — на женщине, которая посетила таверну тётки.
— Это…
— Ожерелье из камней озера Летте. Ты ведь об этом просила, — ответил Рейн. — Возьми. Теперь оно твоё.