Страница 15 из 87
7 Истинная
Моя южанка молчала. Смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, и спустя некоторое время в глубине её глаз вспыхнули эмоции. К моему огорчению, связаны они были определённо не с новостью о нашей связи. Взволновала её возможность вернуть свои силы, и я стиснул зубы. Сжал кулаки, потому что Урмас писал о том, что её дезинформировали о связи с драконом.
Она думала, что у неё уже есть истинный. Но это был я.
Ревность обжигающей волной поднялась к голове, мне потребовалась огромная сила, чтобы её сдержать. Против воли в голове стали появляться мысли о том, как этот дракон мог касаться её. Нет, я сейчас думал не о том вечере, когда он рвал из неё магию.
И я тут же решил: накажу его ещё и за это.
Я хотел зарычать. Та, что дарована мне богами, была жестоко обманута каким-то подлым драконом, и я предвкушал, как буду ломать его, как только найду.
— Ты ничего не скажешь? — снова заговорил я. Если бы несколько дней назад мне кто-то сказал, что я буду так цепляться за каждое слово, я бы рассмеялся ему в лицо.
Впрочем, я и смеяться не планировал больше.
Всё прояснилось, когда она меня коснулась. Я мог одним движением убрать её руки. Но не сделал этого. Потому что в тот момент, когда её ладони легли на мои щёки, я впервые за месяцы почувствовал, как слова пробиваются сквозь тишину. Я хотел чувствовать себя живым. Резкая острая боль прошила всё тело, магия закипела, желая помочь истинной, избавиться от боли, а следом догнали банальные плотские желания: взять прямо здесь, объявить своей, а затем пропахать весь север в поисках её обидчика.
Но сейчас мне нужно было другое. Мне нужно было просто понять, что она говорит.
Она заговорила, и я застонал.
Её губы двигались с невероятной скоростью, и злость на себя снова прошила грудь. Я не читал по губам — я хватался за обрывки, цеплялся за интонацию, за её взгляд, за паузы. И от своей беспомощности сжимал кулаки. «Слишком быстро?» — догадался я по её паузам и тому, как она смотрела на мои глаза, будто проверяла, слежу ли я за её ртом. Мне хотелось понимать каждое слово, а не собирать смысл по кусочкам, как солдат, который ищет выживших в руинах.
Дёрнулся, когда тёплые пальцы коснулись лица и заставили поднять голову. Всем телом её прикосновение принял. Каждой клеточкой ощутил. Кожа горела от её касания.
— Прости, — медленно произнесла она. Я не был уверен, что это то самое слово, но по её виноватому взгляду догадался. — Слишком… быстро?
Я кивнул. И в этот момент мне стало стыдно. Она, только что пережившая такое, всё равно пыталась подстроиться под меня, а я не мог даже нормально её услышать.
— Что… — произнесла она и сделала паузу, — слу-чи-лось? — продолжила, а затем указала на меня. Следом приложила руки к своим ушам, и я, признаться, задохнулся от эмоций, которые накрыли.
Она совершенно точно не чувствовала того, что ощущаю я.
Никакой золотой узор не убедил её в нашей истинности. Она была равнодушна ко мне, я это видел и был оглушён непониманием.
Она старалась.
Старалась понять меня и делала так много для этого, как никто прежде. Даже моя невеста не делала ничего подобного.
— Ранение, — ответил я. — Я потерял связь с драконом и слух. Потому я понятия не имею, что с тобой делал мой дракон, — добавил, и она странно прищурилась.
Она что-то сказала, но я не понял, и ей пришлось повторить ещё три раза. Я горел внутри яростью: я не желал получать этот опыт беспомощности. Я хотел снова быть нормальным. Сильным, смелым, таким, чтобы истинная видела меня настоящего. Генерала Его Величества, а не жалкого инвалида, который не может её услышать.
— Как? — наконец уловил я и кивнул, что понял. — Лечить? — спросила, и я окаменел. Всё внутри туго стянулось.
Несколько месяцев назад моя невеста задала мне тот же вопрос. Я хорошо помню, как изменилось её лицо, когда я ответил:
— Это не вылечить. Я никогда не смогу снова слышать.
Мир замер. Сжался до размеров комнаты, а затем — до лица моей истинной. И я ждал. Хоть каких-то эмоций, но она лишь пожала плечами и выдала то, что меня отрезвило:
— Надо… — указала она пальцем на свои губы. Что имела в виду мне оставалось догадываться — Ты, — она показала на меня, — … по губам. — теперь указала на себя, затем на своё ухо, что-то говорила. Я с трудом понимал. Это был для меня новый опыт — … Мо-жем… общаться.
Она сказала это так просто, будто предлагала не перестроить всю нашу жизнь, а налить чаю. Но я видел, как дрожат её пальцы, когда она показывает на губы и уши: она сама не верила, что это сработает, и стыдилась этой своей наивности.
Я поднял руки и обхватил голову. Навалившиеся эмоции были мне не знакомы.
— Ты… боль? — спросила она, и я понял. Домыслил. Просто не успел отреагировать, а она исправилась: — Боль-но?
Я кивнул.
Лгал, потому что сказать ей о том, что я потонул в неведомых прежде эмоциях, не было сил.
Мы оба замолчали.
— Расскажи мне о том, что случилось? — попросил я. Она закрыла глаза. Я досчитал до трёх, прежде чем она снова вернулась, и в глазах её горели уже другие эмоции. Воздух между нами потяжелел, раскалился от её ярости и жажды мести.
— Его звали Рагнар, — произнесла она. — Он обманул, что мы истинные. Я ехала с ним на север, чтобы познакомиться с его семьёй, но меня ожидал пустой дом, кучка его друзей и лишение магии.
Информация о том, что с ним были друзья, отозвалась внутри и качнула меня. Ощутимо, что даже истинная протянула руки, Я видел, как она тянется ко мне, будто боится, что я упаду. И мне стало стыдно: она только что пережила такое, а теперь пытается удержать меня.
Я моргнул, и всё стало красным. Её слова ударили меня, и память швырнула в лицо образы, которые я давно забыл.
«Рагнар», — её голос прозвучал тихо, но по мне прошлось, как раскатом грома. Имя ударило в грудь, и передо мной вспыхнули картины, которых я не звал: дед, его холодный взгляд, шрам на скуле — тот самый, что теперь есть и у меня. Я моргнул, и комната вернулась, но с этим именем в воздухе стало тяжелее дышать.
Рагнаром звали нашего создателя-дракона. А потому половина севера носила такое имя. А ещё моего деда звали Рагнаром.
Посмотрел на Анну уже другими глазами. Знали ли её родители о том, что она была рождена для дракона? Намеренно ли скрыли её тем оберегом, чтобы она осталась жива?
Жаль, что они не знали: я до последнего бился бы за свою пару и сделал бы всё, чтобы она осталась жива.
— Расскажи о нём что-то ещё. Он делился работой, учёбой. Какие-то шрамы или особые приметы?
Она молчала.