Найти и обезвредить

С красным, как у рака, лицом, обливаясь потом, Палыч с беспокойством прислушивался к тому, что творилось с тросами, которые уже не казались ему такими надёжными. И это он ещё не знал о том, что задний, более тонкий, трос перерезал клён едва ли не наполовину, дерево вот-вот переломится, и полуторка снова рухнет в реку, а за ней и внедорожник. Если бы старшина в эти минуты вспомнил хоть одну из тех молитв, которыми в детстве пичкала его мать, он точно бы без зазрения совести стал просить Бога о помощи. Но тут из-за кручи вовремя показался задний сломанный борт полуторки, и стоявшие на берегу автоматчики и контрразведчики, тотчас облепив машину с разных сторон, принялись выталкивать её на берег. Как только полуторка полностью оказалась на берегу, клён с треском переломился, крона с невероятным шумом рухнула вниз. Стальной трос, с упругим свистом описав кривую в воздухе, через секунду потерял свою губительную силу и упал в траву, чудом не причинив никому вреда.

Палыч заглушил мотор, вытер рукавом потное лицо и обессиленно уронил дрожащие руки на колени, замер, сипло дыша, тяжело вздымая грудью. Видя его состояние, Зимарин достал папиросы, сам прикурил и сунул ему в спёкшиеся от волнения губы. Старшина языком переместил папиросу в уголок рта, сладостно затянулся, выпустил волосатыми ноздрями струйки дыма.

Со сломанными бортами, с искорёженными крыльями и отсутствующей кабиной, густо облепленная влажными зелёными водорослями, илом и речным песком, полуторка сейчас выглядела как неведомое чудовище, недавно выловленное в реке.

По капоту, скребыша клешнями по металлу, неспешно полз здоровенный рак. Он уморительно шевелил усами, вращал выпученными глазами, очевидно, дивясь тому, как это его угораздило оказаться вне воды. Зимарин быстро шагнул к машине, движением руки показав автоматчикам оставаться на местах. Осторожно взяв рака за панцирь двумя пальцами, бросил в реку. Оказавшись в родной среде обитания, тот проворно пополз по дну, оставляя за собой заметную дорожку.

— Ерёменко, Семакин, тщательно осматриваем машину, — распорядился капитан, с чрезмерным вниманием рассматривая замеченную им в сломанном борту пулевую пробоину. Через минуту он с живостью произнёс: — Наши парни тоже не промах оказались, кто-то всё же успел выстрелить… Ищите лучше, сдаётся мне, что должна остаться какая-то зацепка, что поможет выйти нам на диверсантов.

Больше часа контрразведчики под изумлёнными взглядами расположившихся на траве автоматчиков осматривали полуторку, излазили её вдоль и поперёк, скрупулёзно исследуя каждый сантиметр. И столь ответственное пристрастное отношение к своим обязанностям не прошло даром: Семакин обнаружил обрывок нитки, зацепившийся за шляпку шурупа изнутри кабины со стороны пассажирского места. При более детальном осмотре вещдока удалось выяснить, что это не простая нитка, а нитка, оставшаяся от медицинского бинта, который входит в индивидуальный перевязочный пакет военнослужащего. Но самое главное, некогда белая нитка сейчас была испачкана тёмной субстанцией, предположительно кровью.

Контрразведчики с усилием подняли сломанный борт. Пока Семакин с Ерёменко и пришедший им на помощь Суровикин держали его, Зимарин исследовал траекторию полёта выпущенной из ППШ пули. Судя по тому, что волокна от деревянного борта были направлены в сторону кабины, стреляли сзади и снизу. Для достоверности эксперимента Зимарин лёг на спину, потом перевернулся на живот и вытянул руки, как бы стреляя из автомата.

— Отпускайте, — сказал он, поднявшись. — Более-менее всё ясно… Предположительно было так… Один из красноармейцев был ещё живой, когда диверсанты уже собирались уезжать. Машина стояла на склоне, а тот, в кого он стрелял, как раз направлялся к ней… Последними усилиями тяжело раненный автоматчик перевернулся на живот, но сил ему хватило только на то, чтобы немного приподнять ствол ППШ и нажать на спусковой крючок. Пуля задела того диверсанта, скорее всего, выше колена… Ну а потом они просто-напросто добили парня и забрали с собой их оружие… Так что у нас имеется ещё одна верная примета… кто-то из троих немецких агентов ранен и должен прихрамывать.

— Товарищ капитан, я ещё заметил отсутствие сапёрной лопатки на машине, — сказал Ерёменко. — Странно это… Опытный водитель — и вдруг забыл прихватить с собой лопату. Это же для них первое дело.

Зимарин не спеша поднял руку, сдвинул фуражку на затылок и задумчиво почесал лоб.

— Может, в воде осталась? — неуверенно проговорил он, как видно, и сам сомневаясь в этом.

— Усков! — крикнул Суровикин, обернувшись к беспечно развалившимся на лугу автоматчикам.

— Я! — вскочил рослый красноармеец, торопливо вынимая изо рта дымившуюся цигарку.

— Трос когда цеплял, сапёрную лопатку там не видел? — Суровикин указал подбородком в сторону реки.

— Никак нет! Не видел!

— Хорошо смотрел?

— Обижаете, товарищ старший лейтенант. Не было там больше ничего. Вода прозрачная, как стекло… Я бы заметил, если бы что-то на дне валялось. Не, не было ничего, — уверенно качнул он головой. — Я бы точно заметил.

Зимарин, слышавший весь разговор, кивнул. Взглянув на полуторку, унылый вид которой с продолжавшей с неё стекать водой, очевидно, не на него одного навевал тоску и безысходность, без видимой связи с предшествующим разговором, неожиданно громко спросил:

— Палыч, как думаешь, машину можно наладить? Чтобы верой и правдой послужила ещё.

— Отчего же нельзя, — охотно отозвался старшина, по-хозяйски убирая свёрнутый кольцом тонкий трос в ящик из-под снарядов. — Если отбуксировать в автобат, там наладят. Вы же сами видели, какие там люди трудятся.

Вспомнив деятельного без меры начальника автобата майора Часовских, Зимарин хмыкнул, согласно кивнул.

— Ну что ж, Палыч, цепляй тогда… Всё, ребята, отбой. Спасибо, старлей. — Он крепко пожал руку Суровикину. — Не задерживаю.

Автоматчики поднялись и устало побрели вдоль реки в расположение, а Палыч полез доставать назад трос.

Зимарин рассеянно глядел в спины уходившим красноармейцам. Но по выражению его лица со сдвинутыми над переносицей кустистыми бровями было видно, что его гложет мучительное раздумье. Когда последний автоматчик скрылся за деревьями, Зимарин как будто очнулся от непродолжительного сна, перевёл осмысленный взгляд на Ерёменко и Семакина.