Найти и обезвредить

В душе уже свыкшись с тем, что заслужил справедливого взыскания за свою нерасторопность, Суровикин никак ни ожидал от строгого капитана контрразведки подобных слов. От неожиданной похвалы на щеках старшего лейтенанта заиграл лёгкий румянец.

Дождавшись Ерёменко и Семакина, Зимарин вынул из планшета крупномасштабную карту и, смахнув рукавом влажную поверхность, разложил её на широком крыле «доджа».

— Мы находимся здесь, — ткнул он остриём карандаша в точку на карте, затем переместил грифель немного верх, очертил крошечным кружком топографический условный знак, обозначающий мост. — А это железнодорожный мост через реку Псёл. Увозить взрывчатку в противоположную сторону от моста, чтобы ввести нас в заблуждение, тем самым запутать свои следы, думаю, особого смысла им нет. Потому как при перевозке взрывчатки в нужное место может столько возникнуть непредвиденных обстоятельств, что недолго и операцию сорвать. Опять-таки надо будет где-то взять машину, мотоцикл с люлькой, подводу и так далее. На это времени уйдёт довольно много, я бы даже сказал, критически много. Поэтому рисковать им нет смысла. Значит, поедут они как можно ближе к мосту. Выгрузят груз и постараются избавиться от машины таким образом, чтобы и следа её мы не смогли найти. Если сжечь, то обязательно останется остов. Если загнать в глушь, что сделать по понятной причине нельзя… но даже и там машину может кто-то случайно обнаружить. Значит, им остаётся одно — утопить. Трясин здесь нет, да на машине к ним и не подобраться… Значит, в реке. Вот там её нам и следует искать.

Ерёменко приподнял голову, в упор посмотрел на Зимарина.

— Товарищ капитан, а ведь могут как раз отогнать машину в противоположную сторону и бросить её целой, чтобы сбить нас с толку. Мол, где-то в том месте и спрятана взрывчатка.

— Ну, это вряд ли, — не согласился Зимарин и, завернув рукав гимнастёрки, согнутым пальцем постучал по циферблату часов. — Времени у них на это не останется, чтобы спрятать взрывчатку, а потом вернуться назад… чтобы бросить машину по эту сторону. К тому же они теперь опасаются, что угнанную машину разыскивают и могут нарваться. Не-е, — уверенно качнул он головой, — не станут они рисковать… Да и наслышан я от пленных диверсантов, чему их там, в разведшколах, учат. Не будут они рисковать, — твёрдо повторил он, и кончик карандаша снова заскользил по карте. — Возвращаюсь к плану… Мы с Ерёменко и Семакиным и ещё с шестью бойцами едем по лесной дороге. — Он повернул голову и указал остриём карандаша в сторону, где сразу же за мелкой порослью ежевичных кустов в глубину леса тянулась едва видимая глазу заброшенная дорога. — Будем пробираться по ней до тех пор, пока пройдёт наша машина… Думаю, этим маршрутом они и отправились… А там по ходу дела на месте и определимся, куда они направились дальше… Во всяком случае, немецкие агенты будут искать проезд через лес… А Суровикин с остальными бойцами идут вот этим маршрутом. — Не касаясь карты, Зимарин провёл извилистую черту вдоль реки. — Ищут подъезды к воде, где диверсанты могли утопить грузовик. Всем ясно? — Он обвёл глазами склонившихся над картой офицеров. — А раз ясно, приступаем к осуществлению намеченного плана…

— Разрешите идти? — вытянулся Суровикин.

— Идите.

Старший лейтенант в душе радовался, что, по всему видно, взыскание ему сегодня не грозит. А уж если им повезёт обнаружить пропавшую машину… Обнадёживающие его мысли неожиданно прервал нарастающий звук мотора, из-за поворота показался трёхтонный грузовик ЗИС-5. Он нёсся на предельной скорости, далеко разбрызгивая лужи. Суровикин с удивлением разглядел в кабине взволнованное лицо майора Часовских, командира автобата. Он сидел рядом с водителем, напряжённо вглядываясь вперёд, где посреди дороги стоял «додж» и рядом с ним — группа военных.

Уже собравшись уходить, Суровикин приостановился.

— Товарищ капитан, сам командир автобата приехал.

Зимарин, Ерёменко и Семакин разом повернулись в ту сторону. ЗИС-5 остановился, не доезжая до них метров шести, и сразу же в воздухе, заглушая лесные ароматы, остро запахло бензином.

Из кабины выскочил похожий на колобка майор. Суматошно размахивая удивительно короткими руками, он стремительно подошёл-подкатился к контрразведчикам, здороваясь, каждому поочерёдно сунул руку. Со стороны это выглядело так, как будто он не здоровался, а пытался резко ударить человека под дых. Пухлое лицо майора в нескольких местах было испачкано чем-то коричневым, должно быть, отработанным маслом. Как видно, этот деятельный начальник автобата собственноручно занимался ремонтом машины, когда ему сообщили о том, что произошло с его водителем и полуторкой, и он, наскоро вытерев ветошью руки, незамедлительно отправился на место, где были обнаружены убитые.

— Чем могу быть полезен? — деловито осведомился он, вглядываясь пронзительными глазами во взволнованные лица контрразведчиков. — Помощь моя требуется?

— Сами справимся, — сухо ответил Зимарин, невольно поморщившись от его чересчур деятельной натуры. — Забирайте убитых и возвращайтесь в автобат. Если понадобитесь, мы вас найдём.

На самом деле капитан любил кипучих, жизнедеятельных людей, но в сложившейся ситуации, когда была дорога каждая секунда, не был расположен к долгому разговору.

— А вы чего стоите? — удивился он, заметив, что Суровикин всё ещё не ушёл, хотя уже как десять минут назад он должен был с автоматчиками находиться на пути к реке.

— Виноват. — Старлей круто развернулся, торопливо зашагал к вязу.

— Бегом! — прикрикнул Зимарин, дождался, когда он скроется за осинником, и только тогда со вздохом повернулся к майору Часовских, сказал глухо: — Там парни… Оружия у них при себе нет… и документов. Диверсанты постарались.

Пока суетливый начальник автобата жестами давал команды водителю как удобнее расположить машину для погрузки трупов, подошли шестеро автоматчиков. Сели в кузов «доджа». Поехали.

Конь испуганно всхрапнул, попятился, кося вывороченным белком глаза на внедорожник, который с грозным рычанием миновал закрутевшую грязь на обочине и въехал под сводчатые кроны деревьев.