Страница 52 из 73
Он хотел было затянуться цигаркой, но вдруг передумал, задержал руку на полпути. Жмурясь от струящегося сизого дыма, с расчётливой медлительностью заговорил, стараясь вспомнить некоторые подробности из внешнего облика недавнего собеседника, которые могли бы как-то облегчить поиски контрразведчикам немецких парашютистов-диверсантов:
— Вы знаете, он хоть и улыбался при разговоре, но глаза у него при этом оставались дюже холодными… я бы сказал, даже колючими. И собой неказистый, низкорослый… — Он поднял руку, отмеряя от пола примерный рост капитана. — Где-то так. А ежели говорить об особенных приметах… Не знаю, особенные это приметы или не особенные, но надбровные дуги у него сильно вперёд выпирают, прямо нависают над глазами… Больше ничего добавить не могу, — сказал он после минутного размышления.
— И на этом спасибо, — поднялся Зимарин и крепко пожал руку Бокарёву, обернулся к окну.
На улице дождь уже не лил так сильно, разведривалось, тёмная грозовая туча уползла за лес, заметно посветлело и в хате.
— Пора и нам честь знать, — сказал Зимарин, собираясь покинуть гостеприимный дом. — Как там у нас с обмундированием Палыча?
Приподнявшись с приступки, Марфуша пощупала гимнастёрку, галифе, кальсоны с рубахой почему-то трогать поостереглась, улыбнулась:
— Совсем уже высохло всё. Оно и неудивительно… жара-то.
И только тут контрразведчики обратили внимание, что в крошечном помещении стоит несусветная жара.
— Тепло у вас, наверное, зимой? — спросил с завистливыми нотками Ерёменко.
— Тепло, — эхом отозвалась хозяйка, снова примащиваясь на приступок.
Опираясь на руку, Бокарёв сноровисто поднялся, с видимой ловкостью допрыгал на одной ноге до печки, снял с верёвок сухое обмундирование, аккуратно бросил Палычу на колени. Было видно, что в доме одноногий инвалид привык обходиться без костылей.
— Марфуш, ты бы на порог вышла, как там с погодкой-то? — по-доброму попросил он, явно намекая жене, чтобы предоставила возможность стеснительному старшине переодеться.
— Ой, — притворно воскликнула Марфуша, — я и забыла! У меня ведь на улице-то… — Она сокрушённо взмахнула рукой и торопливо вышла в сенцы.
Только Палыч успел облачиться в своё обмундирование, как в хату вбежала испуганная Марфуша. Суматошно тыча пальцем в сторону сеней, взволнованно выпалила:
— Там кто-то на коне верхом скачет!
За окном раздался дробный топот, лошадиное ржанье, затем с грохотом хлобыстнула наружная дверь, настежь распахнулась дверь, ведущая в сени, и в хату влетел автоматчик в мокрой плащ-палатке с надвинутым на каску капюшоном. Сапоги его были густо измазаны в грязи, словно он добирался до Можаровки пешим порядком.
Сбросив за спину капюшон, он возбуждённо заговорил:
— Товарищ капитан, насилу вас разыскал. Уполномоченный контрразведки старший лейтенант Суровикин послал за вами… Ваше присутствие просто необходимо… У нас машина со взрывчаткой пропала… А людей у…
Зимарин поспешно шагнул к нему, резко развернул и грубо вытолкал на улицу.
— Вы чего себе позволяете в присутствии посторонних?!
— Виноват, товарищ капитан! — приглушая голос, заговорил автоматчик, косясь на открытую дверь. — У нас машина с взрывчаткой пропала, а людей убили… Машину мы так и не обнаружили, только солдат… А уполномоченный…
— Поехали, — обронил, не дослушав, Зимарин, стукнул кулаком в оконную раму и, оскальзываясь сапогами по грязи, нетерпеливо направился к «доджу».
Омытый ливнем лес сочно зеленел. Мокрая трава, отягчённая искрящейся на солнце серебристой росой, лежала ярким изумрудным ковром. Далеко за лесом глухо погромыхивал гром, а в противоположной стороне крутой дугой висела разноцветная, притягивающая взгляд радуга.
Взмыленный гнедой конь гонца стоял у ограды, загнанно храпел, гоняя во рту металлическое грызло удил, нервно перебирал копытами. Собравшаяся в паху жёлтая пена падала на траву.
Автоматчик быстро подошёл к коню, снял со столба повод и по-кавалерийски ловко вскочил в седло. На что уж Зимарин был далёк от лошадей, но и он невольно залюбовался молодецкой посадкой всадника.
— Силён парень, — восхищённо качнул он головой и тут же со злостью подумал: «А взрывчатку сволочи проглядели».
Зимарин уже был готов сорваться на своих товарищах, которые непростительно долго задерживались, но, оглянувшись, увидел, что они уже приближаются, полез в «додж».
— Черкасов прав оказался, — забираясь в кузов, сказал Ерёменко. — Этот артиллерийский капитан и есть тот четвёртый из засланной к нам группы… Он и есть старший… А в лесу, скорее всего, оказался, чтобы рацию перевезти в другое место.
— Теперь понятно, почему он беспрепятственно перемещается между городом и станцией, — поддакнул Семакин, впечатлённый изворотливостью и хитростью немецких агентов. — Кто ж подумает, что личный порученец командующего артиллерией фронта на самом деле никакой не порученец, а самый настоящий диверсант.
Трогаясь, они видели, как конь под всадником попятился, затем поднялся на дыбы, задрав верхнюю губу, скаля зубы, гремя железными, отполированными до блеска кольцами и огретый плетью, намётом поскакал впереди машины.