Страница 49 из 73
С каждой минутой молчание становилось всё тягостнее: каждый из них хорошо понимал, что вызов к аппарату ВЧ начальника отдела Управления контрразведки фронта в перспективе ничем добрым закончиться не может. В Москве, очевидно, устали ждать чего-нибудь результативного по операции «Призраки», вот и решили немного подкрутить гайки. А как там могут закручивать эти самые гайки, контрразведчики прекрасно знали.
Зимарин потянулся к лежавшей на столе пачке «Казбека», закурил. Продолжая о чём-то сосредоточенно размышлять, он не замечал, что роняет пепел на фуражку. Ерёменко с Семакиным тоже молчали, но и от курева воздержались, с сочувствием наблюдали за действиями капитана. Зимарин бросил дымившийся окурок в консервную банку-пепельницу и снова потянулся было к чужой пачке, но тут в кабинет стремительно вошёл Черкасов. Он находился в возбуждённом состоянии. Бросив фуражку на стол, подполковник грузно опустился на скрипнувший под его весом стул.
— Только что по ВЧ разговаривал с комиссаром госбезопасности второго ранга Абакумовым, — сказал он, поглядывая исподлобья на офицеров. — В район сосредоточения наших войск с Кировского завода направляются составы с тяжёлыми танками КВ-1с и самоходно-артиллерийскими установками СУ-152. Самоходные установки разрабатывались как эффективные истребители тяжёлых немецких танков. В боевых условиях они будут применяться впервые. Составам с военной техникой будет дана «зелёная улица» от Урала и до Воронежского фронта. Наша задача — обеспечить беспрепятственное прохождение составов на отрезке пути от Льгова до Белгорода. Ставка рассчитывает, что новейшие разработки СУ-152 смогут в корне изменить сражение в нашу сторону. На них сейчас возлагаются о-о-очень большие надежды…
— Выходит, что Семакин прав, — подал голос Ерёменко. — Если взорвать железнодорожный мост через Псёл во время движения по нему состава, то уже изначально наши войска лишатся сотни танков и самоходок, которые уйдут под воду. А в том месте глубина ого-го! А чтобы навести переправу и своим ходом перегнать технику в нужное расположение, уйдёт столько времени, что… мама не горюй. Да и скрытно это уже не удастся сделать. Немцы сразу активизируют свою авиацию.
Зимарин вскочил с табурета. Кровь заметно кинулась ему в лицо. Отряхивая о колено фуражку от серых комочков пепла, он быстро шагнул к окну, потом так же быстро вернулся. Нахлобучив на голову фуражку, он резко отодвинул ногой табурет, опёрся ладонями о стол.
— Это что ж получается, немецкая разведка раньше нас узнала, что к нам прибудут самоходки? — спросил капитан, возвышаясь над Черкасовым. Но этот вопрос задал он скорее даже не подполковнику, а себе. — Это как понимать?
Черкасов болезненно поморщился, махнул рукой.
— Сядь. Надо думать, что и там шпионы орудуют. Отправлю в Челябинск под грифом «Срочно!» записку по ВЧ нашим товарищам из госбезопасности. Выясним. Сейчас же нам требуется крепко подумать о том, где теперь диверсанты смогут раздобыть взрывчатку? На склад боеприпасов вряд ли они сунутся… Но всё равно надо усилить охрану боеприпасов в частях…
— Разрешите, товарищ подполковник, — снова поднялся Семакин.
— Да говори ты уже, — вздохнул Черкасов, тщетно пытаясь ухватить кончиками пальцев папиросу; наконец ему это удалось.
— Немецкие диверсанты могут передать в свой гитлеровский разведцентр донесение, чтобы им пришёл груз взрывчатки… Скинут на парашютах где-нибудь в лесу поблизости от моста…
— Могут, — кивнул Черкасов, постукивая полым концом папиросы по столу. — Поэтому необходимо активизировать поиск немецкой группы и активизировать пеленгацию, чтобы вовремя обнаружить радиопередатчик. Если удастся перехватить текст радиограммы, мы устроим им такую достойную встречу… Вовек нас не забудут, — хмыкнул он и сунул в рот папиросу, прикурил. С наслаждением, глубоко затянулся, вдохнув полной грудью так, что у него приподнялись широкие плечи, а мягкие погоны вспухли бугром. — Так что теперь операция «Призраки» для нас приобретает стратегическое значение.
— А у нас все операции имеют стратегическое значение. Даже если мы задержали интенданта, укравшего двадцать литров спирта, — сказал Зимарин. При этом на лице его не дрогнул ни одни мускул, и было не понятно: то ли он пошутил, то ли сказал это на полном серьёзе. И, чуть помявшись, вновь потянулся к чужой пачке за папиросой: — Разрешите, товарищ подполковник?