Найти и обезвредить

Глава 13

… — Эт-то что ж получается?! Один ушёл от вас из-под самого носа, как будто шутку устроил над вами! И над ке-е-ем? Над лучшими… да чего там говорить! — Черкасов с горькой досадой махнул рукой, круто развернулся и подошёл к окну; опираясь костяшками кулаков на подоконник, хмуро взглянул на улицу. Там сапёры грузили свежераспиленные доски на трёхтонный ЗИС-5. Они громко разговаривали и смеялись, беззлобно подтрунивали друг над другом. Беззаботный их вид в то время, когда его люди позорно опростоволосились, подействовал на подполковника как красная тряпка на быка, и он опять вскипел. — Трое… Трое! — возвысил он голос, тыча указательным пальцев в потолок. — Проворонили важную птицу! Как это следует понимать? Как разгильдяйство или как… как положиться на русское авось? Скрыться практически на ваших гла-аза-а-ах… Ну, это уж знаете… — Черкасов широко развёл руками, что уже само за себя говорило о том, какого мнения он о контрразведчиках.

На самом деле подполковник как никто другой понимал, что они не заслуживают такого к ним отношения, но остановиться уже не мог, потому что ему предстояло через несколько часов докладывать в Москву о проведённых мероприятиях по розыску разведывательно-диверсионной группы «Призраки». А чем он может высокое начальство порадовать?.. Если только обнадёжить… Что неоднократно уже делал, обещая и обещая…

— И если бы не этот мальчишка… рядовой, как его… Крутиков… вы и этого шпиона упустили бы? Правильно я понял? — спросил он въедливо и обвёл Зимарина, Ерёменко и Семакина суровыми, потемневшими от волнения глазами, поочерёдно задерживая взгляд на каждом. Они сидели с понурыми лицами, не поднимая на подполковника виноватых глаз, чтобы ещё больше не навлечь на себя его праведный гнев. А то, что Черкасов был конкретно в этом случае прав, они и не спорили. Правда, было заметно, что Зимарину очень сильно хотелось ему возразить, но он молчал, лишь с неудовольствием покусывал губы. — Надо этого… рядового Крутикова посмертно к награде представить, — неожиданно обмолвился подполковник, на минуту сбавив тон. — Слышишь, Зимарин?..

Капитан взглянул на него из-под насупленных бровей и согласно кивнул.

— Не слышу?

— Слушаюсь!

Черкасов удовлетворённо побарабанил пальцами по столу. Морща лоб, постоял в нерешительности, как будто старался вспомнить что-то очень важное, и никак не мог вспомнить, неожиданно потеряв нить разговора. Медленно повернулся и снова подошёл к окну: сапёры, расположившись в самых живописных позах на сосновых брёвнах, курили, перебрасывались короткими шутливыми фразами. На этот раз их откровенно беспечный вид, произвёл на подполковника благоприятное впечатление, хотя мысли его и были с налётом некоторой доли горечи: «Хорошие всё-таки советские люди. Ведут себя так, как будто и войны нет. Да что там войны, смерти для них не существует. Любой из них, рискуя своей жизнью, без раздумий бросится на помощь товарищу, если он окажется в опасности… как это сделал рядовой Крутиков. О себе он в ту минуту точно не думал, когда пытался задержать диверсанта. А ведь он в него стрелял… и не раз. Знал, на что идёт. Геройские ребята».

Черкасов вздохнул, отошёл от окна. Заняв своё место за столом, подвинул к себе распечатанную пачку «Казбека», вытряхнул на широкую чёрствую ладонь ровно одну папиросу. Крупными узловатыми пальцами размял плотно набитый табак, прикурил, пряча спичку в пригоршне, словно он находился на просторе, где ветер мог задуть её. Всё это он проделал не спеша, задумчиво поглядывая исподлобья на контрразведчиков.

— Ну что ж, докладывайте, как проходят оперативно-розыскные мероприятия. Что удалось выяснить? В общем, жду от вас подробного отчёта по оперативной обстановке, — с невозмутимым спокойствием, перейдя на деловой тон, потребовал Черкасов.

Зимарин, по всему видно, этого момента только и ждал — сразу оживился, словно и не он недавно сидел с постным лицом, на протяжении получаса терпеливо выслушивая многословную речь подполковника, когда тот с размахом распекал их. Но свою живость капитан решил всё же бурно не выказывать, чтобы не навлечь со стороны начальника отдела контрразведки нового приступа ярости, а заговорил медленно, с расстановкой, внося определённую ясность в свершившиеся события.

— При обыске немецкого агента, а то, что погибший человек в форме лейтенанта им является, это неоспоримый факт. Подтверждения этому будут озвучены чуть позже… Однако при себе у него не обнаружено компрометирующих его улик и вещественных доказательств. Мы тщательно обыскали его обмундирование, просмотрели миллиметр за миллиметром каждый шов на гимнастёрке и галифе, оторвали каблуки и подошвы на сапогах, но так ничего и не нашли. Не было там никаких тайников, что так любит устраивать абвер.

Если брать во внимание, что разведывательно-диверсионная группа была заброшена на нашу территорию буквально на днях, то советское обмундирование на лейтенанте должно было выглядеть всё же немного свежее, чем оно было на самом деле. По характеру изношенности данная форма соответствовала минимум году, в течение которого её носили… Искусственно состарить её так не могли… всегда можно отличить. Не думаю, что в разведшколе абвера хранятся целые запасы старой, изношенной одежды, в которую они переодевают своих агентов, чтобы те соответствовали придуманной им легенде.

Мы пришли к выводу, что обмундирование на шпионе с чужого плеча. Сделали запрос в отдел контрразведки 375-го пехотного полка, расквартированного под Россошью, где значится офицер, составили его словесный портрет. В пришедшем оттуда ответе сказано, что он действительно проходит службу в части и что три дня назад его вместе с капитаном командировали сроком на месяц в Обоянь, но словесный портрет не соответствует означенному лицу. Также нам прислали словесный портрет капитана… его данные. Выходит, что диверсанты убили настоящих офицеров и под их именами с настоящими документами стали на постой…