Страница 17 из 73
— Товарищ подполковник, — наклонился вперёд Зимарин, — стараясь заглянуть в хмурые глаза Черкасову, — а что, если за передатчиком придёт кто-нибудь из местных? Нельзя всё же до конца исключить, что у них имеется связной из числа местных жителей. Я не имею в виду из близлежащих сёл, а из города… или даже со станции.
— Если на станции есть у них свой человек, то вряд ли они будут им рисковать. Резона нет… А вот из города… Тут надобно покумекать, чтобы не прозевать его визита… Судя по тому, что они явились в среду, можно предположить, что очередной сеанс связи назначен так же на среду. Но это не факт… Посыльный же за рацией может явиться каждую минуту… Да, — спохватился Черкасов, — наливайте чаю… Да не стесняйтесь, побольше кладите сахару, чтобы котелок варил лучше. — Он значительно постучал согнутым пальцем по своей голове. — Этого добра пока хватает. Да и парни из роты охраны меня не забывают.
Черкасов плеснул из чайника себе кипятку, взял кружку, поднялся и принялся ходить по тесной комнате два шага вперёд, два назад, на ходу делая небольшие глотки.
— Зимарин, — внезапно остановился он за спиной капитана, — а конкретнее можно сказать, что там у вас нарисовалось с агентами, которые находились в лесу?
Держа на весу кружку, Зимарин кивнул Семакину, чтобы тот ответил по существу заданного вопроса. Судорожно дёрнув кадыком, лейтенант торопливо проглотил чай и вскочил, чуть не расплескав кипяток. Глазами указав, чтобы он сел, Черкасов остановился против него.
— Товарищ подполковник, — снизу вверх поглядывая на Черкасова, взволнованно заговорил Семакин, грея узкие ладони о горячий бок алюминиевой кружки, — судя по отпечаткам сапог, мы пришли к выводу, что один из агентов ростом не выше ста шестидесяти пяти — ста семидесяти сантиметров, сухощавый, быстрый в движениях. Скорее всего, имеет нервный характер, что определяет его резкие поступки, должно быть, он и носит очки, отблеск которых заметили дезертиры. Второй человек более грузный, килограммов под девяносто — девяносто пять, высокого роста, где-то сто семьдесят пять — сто восемьдесят сантиметров, характером уверенный, весь из себя такой основательный, как стал за кустами, так и стоял на месте. След от его сапог вышел чётким и глубоким. Предполагаем, что диверсанты только что явились в лесной массив, как вдруг объявились эти двое… дезертиров. Агенты, конечно, легко бы могли их убрать, но решили лишний раз не рисковать, а дождаться, когда они уйдут. Вот и затаились. А тут стрельба, крики, они и скрылись в сторону дороги…
— Разрешите, товарищ подполковник? — поднялся Ерёменко, отслонив пустую кружку.
— Говори.
— Время было позднее, машины практически уже перестали ходить. Думаем, что за пару часов, пока мы задерживали дезертиров и разыскивали место, где затаились агенты, по дороге проехали не больше двух машин. В журнале на КПП проездные документы должны быть зарегистрированы, поэтому найти машины нам труда особого не составит. Может статься, что кто-то из водителей попутно подвозил двух офицеров из этого района. Тогда у нас будет хоть какой-то визуальный портрет…
— Толковые соображения, — раздумчиво сказал Черкасов. — Только вряд ли они будут рисковать, на пустынной дороге ловить попутку. Могли и лесом вернуться в город. Это будет намного дольше, но зато безопаснее. Но проверить вашу версию, думаю, всё же стоит. Чем чёрт не шутит.
— Этим мы сейчас и займёмся, — тяжело поднялся Зимарин со скрипнувшего под его весом табурета, бесцельно крутя порожнюю кружку в руках. — Да и место, где находились агенты, не мешало бы ещё раз осмотреть. Ночью хоть и тщательно всё осмотрели, ведь и упустить что-то важное могли. При фонарях особо не разглядишь. Днём — другое дело.
— Добро.
Черкасов ссутуленно повернулся. Оставив на столе свою кружку с остывшим кипятком, он не спеша подошёл к стене, резким движением сдвинул в сторону тяжело обвисавший зелёный брезент, которым плотно занавешивалось единственное окно. Сквозь пыльные стёкла с наклеенными крест-накрест узкими полосками газеты, для того чтобы сохранить хрупкое стекло в целости под бомбёжками, в комнату тотчас ударили первые розовые лучи ещё холодного солнца. В тесной прокуренной комнате стало светло, но на душе у присутствующих офицеров-контрразведчиков по-прежнему было муторно и неспокойно.
Черкасов вернулся к столу, с шумом задул лампу. От керосинового фитиля вверх протянулась тонкая, извилистая струйка серой копоти.