Страница 42 из 77
Когда женщины уходят, Риан раскладывает имена на листе в том порядке, в каком они появлялись в спальне. Я останавливаю его на слове «могла»: в списке каждый мог войти, но это ещё не значит, что входил ради щётки. Он перечёркивает два вопросительных знака, добавляет место и время возле каждого имени. Я смотрю на свежую строку «Эдна» и вспоминаю её руку у Мириной застёжки в тот день, однако не превращаю заботу, которую видела своими глазами, в доказательство невиновности. Риан говорит, что не будет просить детей выбирать, кому из взрослых верить, пока не найдёт следа, кроме привычки заходить в комнату.
Он закрывает дверь кабинета, чтобы поговорить со мной без слуха из коридора. Я думаю, он вернётся к квитанции; вместо этого он ставит рядом с прежними листами образец моего сегодняшнего письма Мире. Наклон некоторых букв совсем другой, чем в тетради. Он ничего пока не спрашивает. Я хочу сказать, что после тяжёлого удара по голове меняется многое, и уже говорила так раньше. Но у него накопилось больше примеров, чем один почерк, а у меня — меньше спокойствия, чем он видел за завтраком.