Страница 11 из 77
Глава 6 Это я попросила папу
Глава 6 Это я попросила папу
Я оставляю Мирин вопрос на столе и иду к двери детской лишь после того, как Эдна сообщает: девочка сама попросила меня снова сесть снаружи. Если отвечать на каждую записку немедленно, у Миры не останется времени решить, хочет ли она услышать ответ. Я беру свой вчерашний стул. На этот раз она оставила дверь приоткрытой и сидит на ковре с книгой, но не смотрит на меня.
— Я действительно не знаю, почему тогда заперла вас, — говорю я. Она проводит пальцем по строчке, которую уже дочитала. — Мне рассказали, как Эдна искала ключ. Если ты скажешь, что там случилось, я выслушаю. Если не хочешь, я не стану просить.
Мира переворачивает страницу и не читает дальше. В глубине комнаты Илан раскладывает на покрывале деревянных зверей. Он знает, что я сижу у двери, и держится за своей занавеской, хотя иногда выглядывает. Эдна штопает детский чулок возле окна. Она не вмешивается, но я замечаю, что иголка перестаёт двигаться, когда Мира наконец отвечает.
— Вы велели сказать папе, что мы всё придумали, — произносит девочка, глядя в книгу. — Илан плакал. Я сказала ему, что он может спать, а я подожду у двери, пока придёт Эдна. Вы хотели, чтобы он тоже признался. Он ничего не сделал.
Я держусь за край стула, чтобы не подойти к мальчику и не извиниться перед ним сразу. Он услышит что-то другое; даже если письмо помогло Мире, голос всё ещё опасен для них. Спрашиваю, сколько они просидели. Она пожимает плечами: было темно, она не считала. Эдна наконец кладёт штопку и добавляет, что управляющий пришёл с запасным ключом после её просьбы. Я благодарю за подробность и не спрашиваю, по чьей вине закрылась дверь. Эларина вина и без этого ясна.
— Раньше вы приносили нам книги, — неожиданно говорит Мира. Её палец останавливается на рисунке полузакрытого замка. — Вот эту тоже. Сказали, что мне понравится конец, но не рассказывали какой. Я тогда ждала следующего вечера, чтобы читать с вами.
Она захлопывает книгу, словно сама испугалась сказанного. Я вижу у неё на шее медальон матери, а рядом бинт на ладони; оба присутствуют в этой комнате и в прежних вечерах, о которых она говорит. Несколько месяцев назад у Элары была возможность читать с ней, не заставляя Илана скрываться за занавеской. Мира помнит это лучше, чем я.
— До свадьбы я попросила папу, чтобы вы снова пришли, — продолжает она после паузы. — Он спрашивал, хорошо ли мне с вами. Я сказала: «Мне с ней хорошо. Пусть она приходит ещё». Он ведь обещал, что не заставит нас жить с женщиной, которой мы боимся. Если бы я тогда знала, что будет с Иланом…
Девочка не заканчивает. Она осторожно убирает книгу от себя, освобождая место возле брата, будто одним движением может всё-таки заслонить его от прошлого. Эдна делает попытку подняться, но я отрицательно качаю головой: Мира выбрала сказать это мне. Если мы сейчас начнём наперебой утешать её, она снова окажется между взрослыми, которые лучше знают, что ей чувствовать.
— Свадьбу решал твой отец, — говорю я и слышу, как она резко втягивает воздух. Она может услышать в моих словах упрёк Риану или новую угрозу ему. — Ты просила пригласить человека, с которым тебе было хорошо. Дальше отвечали взрослые. За запертую дверь не отвечаешь ты.
Мира смотрит на Эдну. Няня кивает, но девочка переводит взгляд обратно на меня. Она спрашивает, почему тогда я злилась каждый раз, когда она жаловалась отцу. Вопрос точнее и больнее всех предыдущих. Я могла бы сказать, что это была чужая злость, ведь моя жизнь началась в этом доме с чужой головной болью. Для Миры перед дверью та же женщина, которая закрыла её с братом; отличить нас она не может.
— Я не сумею тебе сейчас объяснить, — отвечаю я. — Могу сказать, что ты поступала правильно, рассказывая отцу о страхе. Он должен был знать. Мне жаль, что ты оставалась с этим одна, когда он уехал.
Илан выбирается из-за занавески. Несколько секунд он смотрит то на меня, то на сестру, потом подбирает деревянного коня и уходит к Эдне. Мира тоже отходит к нему. Я встаю; достаточно на сегодня. В коридоре слышу, как мальчик сердито спрашивает её, зачем она опять говорила со мной. Слова он произносит приглушённо, но Эдна оставила дверь открытой, чтобы я могла выйти, и разговор невольно долетает до меня.
— Потому что она ответила, — говорит Мира. Илан возражает: раньше я тоже отвечала, а потом приходила ночью. Эдна прикрывает дверь. Мне не нужно слышать дальше, чтобы понять: записки делают Миру любопытной, а младшего брата ещё больше пугают. Уважать его страх придётся отдельно; сестра не может решить за него, будто всё уже безопасно.
Риан вызывает меня к себе после обеда. Я иду через коридор за управляющим, спускаюсь по широкой лестнице и впервые вижу дом днём целиком: внизу работники снимают старую дверь детской для починки, на ступенях лежит стружка. Риан ждёт в кабинете. На столе лежит стопка писем; верхнее — Мирино, отправленное ему три дня назад. Он не предлагает читать его мне. Вместо этого спрашивает, почему дочь опять считает себя виноватой за наш брак.
— Потому что она когда-то попросила вас пригласить меня ещё раз, — отвечаю я. — Она приняла женщину, которая ей нравилась. Теперь смотрит на Илана и думает, что впустила её сама. Вы об этом знали?
Риан проводит пальцем по краю письма, не раскрывая. По его лицу видно, что он знал о той фразе, но не представлял, какой смысл дочь теперь в неё вкладывает. Он рассказывает, что после смерти их матери обещал не приводить к ним женщину, рядом с которой им плохо, и не заставлять называть кого-то мамой. Когда Мира сказала, что хочет моих визитов, он обрадовался. Решение жениться пришло позже; его он принял сам.
— Ей это нужно услышать от вас, — говорю я. — Не через меня. Она и так сомневается в каждом моём слове, а уж то, что касается вас, не должна узнавать из моих объяснений.
— Я поговорю с ней. — Риан отвечает сразу, потом задерживает меня, когда я уже поворачиваюсь к двери. — Эдна сказала, вы признали при Мире, что не знаете, почему заперли их. Я мог бы считать это уходом от ответственности. Вы добавили, что этого нельзя было делать. Мира запомнила именно это.
От его слов не становится легче. Мне пришлось произнести их, потому что другой правды у меня не было. Риан просит пока оставаться у порога детской, если Мира сама пригласит; я обещаю. Выходя, слышу, как он зовёт Эдну и просит провести к нему дочь без Илана. У меня не возникает желания задержаться, чтобы узнать, как он объяснит свой взрослый выбор. Я иду наверх.