Страница 65 из 71
Глава 33
Ждала ли?
Дмитрий
Три чёртовых месяца я не видел её. Не слышал её голоса, не чувствовал её запаха, не чувствовал тепла её рук. Три месяца я просыпался в пустом особняке и первым делом смотрел на смежную с моей комнатой дверь и знал, что её там больше нет.
Яна уехала в Швейцарию к маме сразу после развода. И для меня это оказалось самым большим ударом. Больше, чем удар по холдингу. В тот момент и в каждый последующий грёбаный день мне казалось, что я медленно умираю. Без неё — всё было не так.
Но я держал в голове её слова, я держал в голове мысль, что мы пошли на это не просто так. И нужно просто довести все дела до логического завершения. И тогда… чёрт побери, я готов на всё, чтобы она снова стала моей женой. По-настоящему.
И вот теперь всё позади. Скандал улёгся, акции отыграли падение. Отец получил условный срок и домашний арест — паршиво, но могло быть ещё хуже. Обвинения с меня сняли. Дуболомов под следствием, как и Лика. Я вышвырнул её из своей жизни, как отработанный материал, и даже не оглянулся. И не испытываю по этому поводу никаких сожалений, кроме того, что вообще когда-то позволил себе связаться с ней.
Мы нашли доказательства связи Лики с Дуболомовым. СБ сработала на славу. Камеры в холдинге зафиксировали, как Лика копировала документы из закрытого архива за день до утечки. Плюс мы получили свидетельские показания сотрудников, которые видели её в нерабочее время на этаже руководства. Плюс данные с её рабочего компьютера. А ещё при её задержании нашлись переписки с Дуболомовым, которые прямо указывали на её связь с ним. Она сама себя потопила.
В общем, что и говорить. Теперь дела холдинга выправляются, теперь мы снова выходим на лидирующие позиции в бизнес-кругах. Китайцы подписали контракт. Всё, что могло рухнуть, всё-таки устояло, несмотря на эти провокации извне.
Только одно не устояло. Она.
— Ничего, — бормочу себе под нос. — Я тебя верну, Яна.
Я сижу в самолёте, который несёт меня в Цюрих, и пытаюсь вспомнить, когда в последний раз так нервничал. Наверное, никогда. Даже на первых переговорах с арабами, когда на кону стояла половина бизнеса, я был спокойнее. Даже когда отец объявил, что я женюсь на дочери Кольских, я просто пожал плечами и взял ручку для подписи документов.
Тогда я ещё не знал, кем станет для меня эта женщина.
Теперь знаю.
Стюардесса предлагает шампанское, но я отказываюсь. Не хочу притуплять чувства. Я хочу прочувствовать каждую секунду этого дня. Даже страх. Я лечу к женщине, которая три месяца назад сказала мне «я хочу побыть одна и обо всём подумать» и уехала к матери в швейцарскую клинику.
Мы переписывались несколько раз. Но это было как-то сухо и чётко по делу. И я каждое это сообщение выучил наизусть: «Долетела нормально», «Маме лучше» и «Я рада, что с холдингом всё налаживается».
Ни одного «скучаю». Ни одного «приезжай».
Я не знаю, как она меня встретит. Может, вежливо улыбнётся и скажет, что ей нужно ещё время. Может, вообще не захочет меня видеть. Может, за эти три месяца поняла, что без меня ей проще, а может… нашла уже кого-то другого.
От этой мысли у меня сводит челюсть.
Я достаю из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку. Маленькую, тёмно-синюю, внутри которой лежит обручальное кольцо. В этот раз это не пафосный вариант, который кричит, что это «собственность Вяземского».
Нет. Я выбрал тонкий ободок из белого золота с крошечными сапфирами по кругу под цвет той самой ветки папоротника. Я заказал его через неделю после её отъезда у частного ювелира. Мне хотелось сделать что-то особенное, чтобы ей понравилось. Хотя я понятия не имею, как она прореагирует.
Самолёт садится. И я пересаживаюсь в арендованный автомобиль. Клиника находится в часе езды от Цюриха, в небольшом городке у подножия Альп. Белое здание с панорамными окнами, выходящими на горы, ухоженный парк, дорожки, по которым пациенты гуляют с тростями и ходунками.
Я паркую машину и захожу в холл. Администратор сообщает, что Елена Сергеевна сейчас на дневной прогулке. В сопровождении дочери. У меня учащается сердцебиение, когда приходит осознание, что я вот-вот её увижу.
Иду через парк и вскоре вижу их.
Елена Сергеевна — высокая, статная женщина с тростью, которую она держит скорее для страховки, чем по необходимости. Она идёт медленно, но уверенно. Реабилитация даёт результаты. А рядом с ней… Яна.
Я останавливаюсь.
На ней простое светлое платье, волосы распущены. Она смеётся чему-то, и это настоящий смех, без той маски, которую она носила рядом со мной в Москве. Она выглядит… счастливой.
Моё сердце начинает стучать быстрее. Я и не подозревал, насколько сильно я соскучился. Меня ломало, я спать не мог. Но, оказывается, всё намного сложнее. Я реально умирал без неё, каждый день погружаясь в депрессию. А теперь смотрю на неё и хочется дышать.
Я не видел её три месяца. Три месяца я жил, слушая новости через её помощницу и прочитывая те редкие сообщения в мессенджере. Три месяца я представлял, как приеду, и боялся, что она изменилась. Что она забыла меня. Что она больше не захочет иметь со мной ничего общего. Что она уже… не одна.
И где-то в глубине души прорывается мысль, что всё действительно изменилось. Что так и есть. Она здесь без меня действительно похорошела и стала будто бы счастливей. Имею ли я право теперь врываться в её жизнь и пытаться заполучить себе обратно?
Достоин ли я быть рядом с ней?
Яна поднимает голову и замечает меня.
Её лицо меняется. Смех затихает. Глаза расширяются. Она замирает на месте и смотрит, как я медленно приближаюсь к ней по гравийной дорожке.
— Дима?
— Здравствуй, Яна. Добрый день, Елена Сергеевна.
Моя бывшая тёща с интересом смотрит на меня. Мы виделись несколько раз до аварии, а после Яна навещала её сама, я был слишком занят работой. Теперь понимаю, что это было ошибкой. Нужно было принимать участие во всём, что касалось её жизни. Кто знает, может в этих поездках мы бы смогли узнать друг друга лучше.
Елена Сергеевна растягивает губы в улыбке. Кивает мне.
— Здравствуй, Дима. Рада, что вы прилетел. Но всё-таки пойду-ка я, пожалуй, выпью чаю, — говорит она. — А вы… поговорите.
Она всё понимает без слов. Умная женщина.
Елена Сергеевна уходит, опираясь на трость. Яна провожает её взглядом, потом снова смотрит на меня. Некоторое время мы неловко молчим. Мне больше всего на свете хочется сгрести её в охапку и уткнуться лицом в её волосы. Но я держусь. Я не уверен, что все наши договорённости всё ещё в силе.