Страница 63 из 71
Глава 32
Лучшее решение
Увы, не всё идёт по нашему плану. К сожалению, скандал вокруг холдинга разгорается с такой силой, что к обеду становится ясно, что одной юридической защитой не обойтись. Всё намного сложнее. И, кажется, что даже если доказать причастность Лики и Дуболомова — это не конец пути, а только его начало.
На нас тайфуном налетают новости. Следственный комитет официально начинает проверку в отношении Игоря Алексеевича Вяземского, а журналисты осаждают офис, пытаясь подобраться к Диме или ко мне. Я со страхом открываю соцсети и вижу, как у меня висят уже тысячи сообщений. Все будто с цепи сорвались в желании разведать все эти скандальные новости.
Но и это не всё. Акции ползут вниз, несмотря на все усилия пиар-отдела. Холдинг шатает так, как никогда прежде, за всё время его существования. Я успеваю переговорить с отцом, но он в такой панике, что успокоить его не получается. Да я и сама на нервах. Как и все сотрудники холдинга.
Сейчас же мы собираемся опять в той же переговорной, где провели всё утро, только теперь к нам присоединились Марат Рустамович и Александр. Садыков поправляет очки и медленно раскладывает перед нами документы. Я смотрю на него, и чувствую, что надвигается гроза. Что-то не так. Чувствую нутром, что наши планы сейчас будут сильно скорректированы.
— Ваши активы, Яна Сергеевна, сейчас под угрозой, — говорит он. — Счета в банках, доля в уставном капитале холдинга, даже ваша личная недвижимость… Всё это может попасть под арест в рамках обеспечительных мер. Вы — жена Дмитрия Игоревича. Этого достаточно, чтобы следствие сочло вас причастной к махинациям холдинга.
Я сильнее сжимаю в руках чашку с остывшим кофе, и боюсь вдохнуть. Дима сидит напротив меня с таким же угрюмым видом, как и у меня. Сердце сжимается в груди. И я, кажется, начинаю догадываться, к чему начинает клонить Садыков.
Утром я была уверена, что мы с Димой теперь команда. Что мой шаг к нему навстречу — это разумное решение. А теперь… кажется нас ждёт то, что может снова перечеркнуть хрупкое перемирие, которое успело зародиться между нами. Что сейчас веру в нас пошатнёт решение, которое нам обоим не понравится.
— Что вы предлагаете? — спрашивает Дима устало.
Марат Рустамович переглядывается с Александром. И я невольно задерживаю дыхание, смотря на Садыкова.
— Развод.
— Что? — переспрашиваю я хрипло, хотя это именно то, о чём я и успела подумать.
— Юридический развод, — уточняет Александр. — Формальный. Вы расторгаете брак сейчас, до того, как следствие наложит арест на активы. Это позволит защитить ваше имущество.
— Это стандартная процедура, — добавляет Марат Рустамович деловым тоном, сцепляя руки в замок. Для него просто очередная галочка в договоре, а для меня личный апокалипсис. — В делах такого масштаба часто используют развод как инструмент защиты.
Конечно. Просто формальность. Но дыхание всё так же не приходит в привычный ритм. Я реально чувствую, как эти слова начинают душить меня. Будто без штампа в паспорте всё изменится, что наш второй шанс прямо сейчас трещит по швам и исчезает, будто его и не было.
Мы с Димой смотрим друг на друга. И у меня по телу бегут нехорошие мурашки, от которых становится нестерпимо холодно и хочется поёжиться.
— На сколько? — спрашивает Вяземский.
— Точно ответить сложно, — отвечает Марат Рустамович задумчиво. — Пока не закончится расследование. Может, месяц, может, два. Если мы выиграем… Точнее, когда мы выиграем дело и вся шумиха останется позади, вы сможете снова пожениться. Хоть на следующий день.
— Или не пожениться, — говорю я тихо. — Если не захотим.
Марат Рустамович кивает.
— Именно. Развод даёт вам обоим свободу. Вы будете сами решать, что делать дальше.
Дима поднимается из-за стола и подходит к окну. Стоит ко мне спиной, глядя на серое московское небо. Я вижу, как напряжены его плечи. Чувствую, что он мыслит сейчас в том же направлении, что и я. Понимает, к чему это может нас привести.
— Яна, — глухо произносит он, не оборачиваясь ко мне. — Что ты думаешь?
Я молчу. Потому что я не знаю, что мне думать. Ещё несколько недель назад я мечтала об этом разводе. Спала и видела, как срываю с себя ошейник и становлюсь свободной женщиной. Я планировала избавиться от Вяземского, просчитывала и искала лазейки в контракте. Я до одури хотела этой свободы.
Но теперь… теперь, когда свобода лежит передо мной на столе в виде стопки юридических бумаг, я понимаю, что не хочу этого. Мне страшно перестать быть Вяземской. Мне страшно, что развод потопит нас обоих.
— Я боюсь, — честно отвечаю.
Дима оборачивается и окидывает меня внимательным взглядом.
— Чего?
— Что если мы разведёмся, ты… ты просто уйдёшь. Что это станет концом.
Он подходит ко мне. Опускается на корточки рядом с моим стулом и берёт мои руки в свои. И у меня перехватывает дыхание. Дмитрий Вяземский сидит передо мной и сжимает мои пальцы так, будто это самое важное действие на свете.
— Посмотри на меня, — просит он.
Я поднимаю на него глаза, которые уже начинает щипать от подступающих слёз. Господи. Как же сложно-то. Почему у вселенной такое странное чувство юмора? Только я решила довериться ему, только решила переступить через всё то, что разделяло нас, как вот она — насмешка. Дурацкий развод, который, возможно, похоронит эти хрупкие отношения.
И как я буду жить? Как жить дальше, когда я поняла, насколько сильно я его люблю?
— Я два года мечтал, чтобы ты перестала быть моей женой по контракту, — говорит он. — Я хотел тебя по-настоящему. Без каких-либо условий, просто, чтобы ты была моей женой, Яна. Если этот развод — наш шанс начать всё с чистого листа, я его принимаю. Но я не уйду никуда. Ты слышишь? Я не отступлюсь от тебя, даже не надейся. Буду наседать на тебя, пока ты не сдашься мне.
Я чувствую, как к горлу подступает ком. Будто стекло внутри, которое режет по живому. Так больно, что дышать невозможно. Смотрю на Диму, с трудом контролируя своё желание разрыдаться прямо сейчас при наших юристах, при нём. Потому что сил моих больше нет.
— Ты обещаешь? — шепчу я.
— Обещаю, — он сжимает мои пальцы крепче. — И ты знаешь, что я держу слово.
— Знаю, — киваю я.
Марат Рустамович деликатно покашливает.
— Я так понимаю, решение принято? — спрашивает он.
Мы ещё несколько мгновений смотрим друг на друга, собираясь с силами сделать этот шаг. Положить конец фальши, надеясь, что в будущем получится всё построить заново. С самого начала и по-честному.