Страница 61 из 71
Глава 31
Команда
— Зови юристов, — говорит Дима, переставляя одно из кресел ближе к своему во главу стола. — Будем работать.
Я секунду смотрю на то, что он делает и до меня доходит. Это моё место. Не где-то с боку припеку, не где-то в череде его сотрудников, а рядом с ним… На равных.
Чёрт, да это похлеще любого признания.
С трудом отворачиваюсь, подавляя желание расплакаться от заполняющих меня чувств, и иду ко входу. Открываю дверь, и все люди в приёмной тут же переводят свои взгляды на меня. Юристы, заместители, начальник СБ — все они ждут с настороженным видом, что я им скажу.
Марина убирает платок, открывает рот, чтобы спросить, что делать дальше или какие я дам распоряжения, но я только шире распахиваю дверь, приглашая всех пройти внутрь.
— Заходите, — говорю я. — Мы готовы.
Они возвращаются за стол, рассаживаются, раскрывают ноутбуки и папки. Я сажусь рядом с Димой. Он бросает на меня короткий взгляд, и вдруг находит мою руку под столом, на мгновение сжимая мои пальцы в своих.
Будто мы с ним команда. Будто сейчас мы объединяемся вдвоём против всего мира. Становимся соучастниками. И это только подтверждает, что я сделала правильный выбор. Несмотря на все обстоятельства, я всё же позволила чувствам взять вверх.
Дима отпускает мою руку и переводит взгляд на своих сотрудников. Он выпрямляется в кресле, и я вижу, как он прямо на глазах пересобирается. Конечно, усталость никуда не делась, но теперь он снова превращается в хищника. Снова становится тем самым Вяземским, который привык решать проблемы, который не пасует перед трудностями и всегда знает, что делать.
— У нас есть два направления атаки, — начинает он, и его голос звучит привычно жёстко. — Первое — это слив документов. Нужно выяснить, кто именно их передал в прессу и по чьей наводке. Второе — это юридическая защита.
Он переводит свой тяжёлый взгляд на начальника СБ.
— Марк, твоя группа отрабатывает первое. Подними всё, что есть на Лику Панину за последние две недели, как она стала работать на холдинг. Все её звонки, передвижения, контакты, доступы в архив.
— Приступаем, — кивает Марк. — К вечеру будет полная картина.
— Не к вечеру, а к обеду, — обрубает Дима. — У меня нет времени. К обеду я хочу знать, с кем она контактировала, кому звонила и через кого передала документы.
— Принято.
Дима переводит взгляд на юристов.
— А вы — готовьте линию защиты. Мне нужно, чтобы к завтрашнему утру у нас был пакет документов, доказывающих, что подпись трёхлетней давности не имеет отношения к схемам девяностых.
— Дмитрий Игоревич, — начинает один из юристов, — это будет сложно. Подпись есть, протокол подлинный…
— Я знаю, что это будет сложно, — перебивает он. — Поэтому здесь Яна Сергеевна. Она уже нашла то, что моя СБ искала бы неделю. И у неё есть ресурс, которого у нас нет.
Я подбираюсь, потому что снова взгляды всех присутствующих концентрируются на мне. Дима кивает мне.
— Яна, что у тебя есть?
— Во-первых, у меня есть адвокат, — произношу я твёрдо. — Марат Рустамович Садыков — он готов подключиться сегодня же.
— Садыков? — оживляется один из юристов. — Тот самый, что выиграл дело «Нефтегазбанка»?
— Он самый. И, кстати, его помощник Александр Гордеев уже собрал для нас предварительную информацию. Он упомянул имя, которое может быть полезно. Дуболомов Пётр Ильич. Бывший сотрудник холдинга, уволенный десять лет назад с громким скандалом. Александр считает, что именно он может стоять за утечкой.
Юристы переглядываются, а Марк из службы безопасности качает головой. Выглядят все так, будто поверить не могут в это предположение. Кажется, этот Пётр Ильич действительно играл не последнюю роль в холдинге, раз его так хорошо запомнили.
— Дуболомов, — медленно повторяет начальник СБ с какими-то напряжёнными нотками в голосе. — Я помню его. Игорь Алексеевич выпер его за воровство на тендерах. Я помню, как он грозился отомстить ещё тогда. Не представляю, что он столько лет вынашивал это безумную идею, чтобы ударить в спину в нужный момент.
— Вот это нам и следует узнать. Нужно понять он это или не он, — мрачно произносит Дима. — Дуболомов отныне в приоритете. Нужно найти всё, что на него есть. Финансы, связи, передвижения за последние две недели. И главное, нам нужно откопать пересечения с Анжеликой Паниной. Мне нужна полная картина: где, когда и через кого.
— Принято, Дмитрий Игоревич. Будет к обеду, — кивает Марк.
— Отлично. Приступайте.
Юристы раскрывают ноутбуки и начинается работа. Один из заместителей докладывает о состоянии акций на рынке, другой — о контактах с прессой и опровержении, которое готовится. Марк выходит в коридор, чтобы связаться со своей группой.
Я же сижу рядом с Димой во главе стола и чувствую его присутствие каждой клеточкой своего тела, а его случайные прикосновения проносится по мне, как разряды тока. Реагирую на него, как обычно.
Я ловлю себя на том, что наблюдаю за ним. За тем, как он внимательно, цепко слушает юристов, задавая ровно те вопросы, которые они упустили. За тем, как он трёт переносицу двумя пальцами. Та самая знакомая мне до боли привычка. За тем, как он иногда бросает на меня короткие взгляды.
Он действительно благодарен.
И от этого у меня внутри всё переворачивается.
— Яна Сергеевна, — окликает меня один из юристов, — у вас есть доступ к архивным протоколам совета директоров?
— Да. И я уже подняла их за последние десять лет, — киваю я, переводя взгляд на экран ноутбука. — Могу скинуть.
— Было бы отлично.
Я пересылаю файлы и снова смотрю на Диму. Он в этот момент слушает доклад Марка, который вернулся из коридора.
— Дуболомов засветился в Москве неделю назад, — говорит Марк. — До этого был в Лондоне. Связь с Паниной пока не подтверждена, но есть один интересный момент: три дня назад он обедал в ресторане «Кипарис», а Панина в тот же день, примерно в то же время, зафиксирована камерами в двух кварталах от ресторана.
— Совпадение? — спрашивает Дима.
— Не думаю.
— Копайте дальше. Мне нужны явные доказательства.
— Принято.
Дима переводит снова взгляд на меня. Поднимается с места и кивает.
— Отойдём на пару минут?
Я следую за ним в его кабинет. Не знаю, что он собирается сказать, но сердце начинает стучать быстрее, когда мы остаёмся с ним наедине. Он закрывает дверь и подходит ко мне ближе. Так близко, что я снова начинаю терять самообладание.
— Что? — спрашиваю я.