Страница 59 из 71
Глава 30
Раскрыть карты
— А я не послушалась, — спокойно произношу я и обвожу взглядом всех собравшихся за переговорным столом. — Выйдите. Все. Мне нужно поговорить с мужем наедине.
Юристы нерешительно переглядываются. Заместители мнутся, не двигаясь с места. Даже начальник службы безопасности открывает рот, явно собираясь что-то возразить. Кажется, не понимают, что дело срочное.
— Это не просьба, — добавляю я ледяным тоном.
Дима смотрит на меня несколько секунд. Потом медленно кивает. Переводит уже не злой, а усталый взгляд на своих подчинённых, взмахивает рукой в сторону выхода, сдаваясь под моим решительным напором.
— Все свободны, — говорит он. — Ждите в приёмной.
Они выходят в полном молчании. Один за другим, и наконец в переговорной остаёмся только мы вдвоём с Вяземским. Я подхожу к столу и кладу перед ним папку, которую всё это время сжимала в руках.
— Что это? — спрашивает он.
— Мой план, — признаюсь я, кивая на папку. — Тот самый, который я готовила последние недели.
Дима открывает папку. Пробегает глазами по страницам. Я стою рядом с ним, смотрю на него сверху вниз и вижу, как недоумение на его лице сменяется осознанием. Теперь он понимает, что я пыталась его потопить. И прямо сейчас я отчего-то чувствую странную, непрошенную нежность к нему.
Я пыталась защитить себя, а вместо этого меня начинает накрывать чувство вины, что я творила за его спиной. Неуместно и глупо это всё ощущать, но не могу с собой справиться. Кажется, я уже растратила возможности скрывать чувства под маской.
Она трещит и крошится, желая обнажить настоящую меня.
— Пункт двенадцать точка четыре, — произносит Вяземский мрачным тоном, не поднимая глаз от бумаг. — Неустранимый репутационный ущерб. Ты собиралась использовать мой собственный контракт против меня.
— Да.
— И тот парень… Александр… — он наконец поднимает на меня глаза. — Не любовник.
Удивительно, как он сразу не догадался, что к чему. Но вообще я его, наверное, даже понимаю. В тот момент в нём играла дикая ревность, которая затмевала его разум. Вот так с нами играют чувства. Отключают рациональность, способность к аналитике, заставляют творить разные неправильные вещи.
Надеюсь, что я сейчас не совершаю ошибку. Столько времени я пыталась захлопнуть на замок всё, что чувствую к Диме, столько боролась сама с собой… и проиграла. Каждый раз проигрывала, потому что невозможно выключить по щелчку пальцев любовь.
Если она есть, то она есть. И несмотря на всё, что было между нами, несмотря на его поступок с Ликой… ничего не смогло перечеркнуть этого.
— Нет, Дима, — вздыхаю я. — Александр — мой юрист. Он помощник Марата Рустамовича Садыкова. Того самого, который готовил наш брачный договор.
— Значит, всё это время ты не изменяла мне.
— Я собиралась уничтожить тебя, Дима, — говорю, глядя ему прямо в глаза. — Поверь мне, это хуже измены.
Вяземский молчит. В его голове сейчас идёт окончательная перестройка. Он сопоставляет данные и осознаёт, какой коварной женой я была. Собиралась оставить его ни с чем, прихлопнуть его, пошатнуть репутацию. Он откидывается на спинку кресла, и на его лице застывает какое-то странное, неожиданное выражение.
Будто он запихивает куда подальше… боль.
— Ты ведь можешь уйти, — медленно произносит Вяземский. — Прямо сейчас. Без потерь. Пункт двенадцать точка четыре сработал идеально — спасибо твоей кузине. Ты можешь подать на развод сегодня же и сохранить всё. Зачем ты здесь? Хочешь потоптаться на моём разбитом эго? Ощутить в полной мере свой триумф?
Господи. Ну до чего же он трудный. Почему он так нещадно тормозит во всех делах, где проявляются чувства? Он как был роботом, таким и остался. Пытается просчитать меня с логической точки зрения.
И совсем не понимает, что я не расчётливая дрянь, а просто глубоко влюблённая в него девчонка, которая пыталась играть в игры, которые ей, как оказываются, не по зубам. Я не жестокая зараза, способная топтаться на чужих костях.
Уж какая есть.
— Нет. Я не собираюсь подавать на развод, Дима, — отвечаю я глухо.
Он смотрит на меня с недоверием.
— Почему?
— Потому что это… неправильно, — пожимаю плечами.
— Что именно?
— Добивать того, кто уже лежит, — выдыхаю я и кладу руки на стол, нависая над ним. — Ты не виноват в том, что происходит сейчас. Тебя подставили. Ты просто поставил подпись под документом, в который не вчитывался. Ты мне сам это сказал, и я тебе верю. Ведь ты вошёл в совет директоров три года назад, а схема с особняками работала с девяностых. Ты не мог быть её автором. Ты просто доверился отцу…
Дима молчит.
— А ещё я знаю, что эта история всплыла сейчас неспроста, — добавляю я твёрдо. — Это проделки Лики.
Он сощуривает глаза.
— Откуда ты знаешь?
— Я аналитик, Дима. Я умею сопоставлять факты. К тому же, я прекрасно знаю свою сестру, всё-таки мы вместе росли. И у меня есть предположения, каким образом она в этом замешана и кто стоит за её спиной, управляя ей. Александр с утра уже покопался в грязном белье и добыл одно имя.
— Яна… Ты меня сейчас до инфаркта доведёшь. Моя служба безопасности только рот разевает в шоке, а ты уже что-то накопала?
— Александр просто душка, — хмыкаю я и вижу, как взгляд Димы становится чёрным. Добавляю, пока его не порвало на флаг от злости: — Дуболомов Пётр Ильич. Бывший сотрудник, которого выпер твой отец десять лет назад из холдинга. Скажи своим цепным псам искать в эту сторону. Думаю, им не составит труда найти связь с Ликой.
Дима качает головой и на секунду прикрывает глаза. Когда он их открывает, в них мелькает настоящая, неприкрытая уязвимость. Он смотрит на меня и не сразу решается продолжить разговор. Это так на него непохоже… Мой непробиваемый альфа-муж умеет чувствовать себя неловко.
— Ты понимаешь, Яна, — произносит он медленно, с расстановкой, — что если ты сейчас останешься на моей стороне, обратного пути не будет? Ты станешь частью этого скандала. Твоё имя будет в тех же заголовках, что и моё. Ты потеряешь возможность выйти из этого брака без потерь. Ты вообще можешь потерять всё.
— Я знаю.
— И всё равно остаёшься. Почему?