Страница 57 из 71
Глава 29
Утренние новости
Утром голова жёстко раскалывается. После этой бессонной ночи, полной мыслей о дурацком вечере, о выходке Лики и о своей слабости, о том, что позволила Диме, я чувствую себя отвратительно.
Я так долго ворочалась и думала-думала, но так и не поняла, что мне делать дальше. Смогу ли я дать ему шанс? Смогу ли просто закрыть глаза на то, что он был с Ликой, потому что она ему так напоминала меня? Бесконечные вопросы и ни одного адекватного ответа.
Первым делом тянусь к своему телефону, с опаской включая экран. Застываю в полнейшем шоке. На меня наваливаются бесконечные сообщения. Одно за другим. Они сыплются без перерыва, желая с утра пораньше придавить меня непосильным моим нервам грузом.
Соцсети, мессенджеры, новостные сводки пестрят фамилией Вяземский на все лады…
Восемь утра, блин, а уже случился коллапс. Проспала я от силы три часа, но теперь уже не до сна, теперь уже не до свой собственной рефлексии, нужно активироваться и быть готовой к удару.
У нас тут происходят события посерьёзней, чем какой-то недосып.
Открываю первое попавшееся уведомление. От заголовка меня сразу начинает мутить.
«Империя Вяземских под ударом: утечка компромата грозит обрушением холдинга»
. Ниже расположена фотография нашего особняка, скриншоты каких-то документов.
Что за чёрт? Какой компромат⁈
Я сажусь в постели, мгновенно забыв про усталость, про ночные слёзы, про всё. Сердце стучит быстрее, пальцы дрожат, глаза слезятся, но я упрямо листаю новости, а мозг включает свои аналитические способности на полную катушку.
— Это ещё что за ерунда? — бормочу я вслух.
Я думала, что нас ждёт скандал, связанный с пламенной речью кузины, а тут какая-то совершенно другая подстава. Журналисты постарались дать огласку какой-то новой истории, и глаз даже не цепляется за несколько статей про распутную «шведскую семью» и «гарем Вяземского».
Суть проясняется довольно быстро.
Кто-то слил в прессу внутренние документы холдинга «Вяземский и партнёры». Документы, касающиеся приватизации исторических особняков в девяностые. В них фигурирует Игорь Алексеевич Вяземский — отец Димы. Схемы с подставными офшорами, занижение стоимости объектов на аукционах, подкуп чиновников. Всё то, на чём начинала строиться империя Вяземских.
И хуже всего, что на одном из протоколов совета директоров трёхлетней давности стоит подпись Дмитрия Вяземского. То есть теперь все собаки вешаются на него. Я знаю, что он не при чём. Тогда он только входил в бизнес и ничего не знал о старых схемах отца.
Мы обсуждали это в первые годы брака, когда я входила только в этот бизнес в качестве аналитика. В рабочей сфере у нас с ним никогда не было проблем, и мы легко и быстро нашли общий язык. Но всё же… он поставил подпись под документом, и теперь выглядит как соучастник в преступлении.
— Господи, — выдыхаю я, прижимая ладонь к губам.
Продолжаю листать. Источник утечки пока не назван. А следом читаю страшные сводки. Аналитики прогнозируют падение акций холдинга на открытии торгов. Партнёры уже комментируют «обеспокоенность». Китайцы, с которыми мы четыре часа обсуждали волатильность юаня, воздерживаются от комментариев.
Меня охватывает холод.
Кто слил информацию? Сознание подбрасывает только одного человека.
Лика. Это может быть только она. Озлобленная, униженная после того, как Дима выставил её за порог нашего дома, да с холдинга… Вот она и нашла способ ударить. Она ударила так, чтобы задеть всех: Диму, его отца, меня, всю нашу семью. Пункт 12.4, о котором я столько грезила, только что сработал ещё кошмарнее, чем просто личные семейные разборки и история с любовницей.
Раздаётся стук в дверь.
— Яна! — голос Веры, моей помощницы, звучит взволнованно. — Вы видели новости?
Как же всё серьёзно! Даже Вера примчалась в особняк, чтобы переговорить со мной. Какой же кошмар теперь ждёт нас всех.
Я подрываюсь с места и накидываю на сорочку халат. Дёргаю дверь. Вера стоит в коридоре с планшетом в руках и с бледным лицом. Выглядит напуганной.
— Видела, Вера, — вздыхаю я. — Случился Армагеддон.
— Там… там журналисты у ворот. И совет директоров созывает экстренное заседание. Дмитрий Игоревич уже в офисе. Просил вас… — она запинается, поправляет свои короткие волосы. — Просил вас оставаться дома.
— Что⁈ — задыхаюсь я в возмущении.
Мало того, что тихо смылся из дома, так ещё и оставляет меня ни при делах, будто я не имею прямого отношения к холдингу. Алё, я вообще-то глава аналитического отдела. Кто, кроме меня разберётся в этом хаосе лучше всего?
— Он сказал, что не хочет, чтобы вы проходили через прессу у входа. Там настоящий ад, Яна Сергеевна. Телеканалы, папарацци…
Я её не слушаю. Сбрасываю халат, хватаю первое попавшееся платье и втискиваюсь в него, совершенно не беспокоясь о своём внешнем виде. Мне всё равно, как я выгляжу. Мне нужно быть там.
Так что через пятнадцать минут я уже сижу в машине. Мрачный, сосредоточенный водитель лавирует между вспышками камер у ворот. Я опускаю шторку и закрываю глаза, откидываясь на спинку кресла.
В голове крутится одна мысль.
Пункт выполнен. Неустранимый репутационный ущерб. Договор может быть расторгнут без финансовых претензий к Стороне-2. Я могу выйти из брака прямо сейчас. Могу уйти свободно, без потерь, с финансовой подушкой, с капиталами, с возможностью оплачивать мамины счета на восстановление, с отцовским местом в совете.
Всё, о чём я мечтала последние недели упало мне в руки без моего вмешательства в этот процесс. Карма, бумеранг, судьба или ещё что… Не знаю, да и мне всё равно. Весь карт-бланш у меня на руках.
Но я не уверена, что хочу им воспользоваться.
Если я сейчас сделаю это, то добью не только Диму. Я добью его отца, который, при всех его недостатках, не заслуживает тюрьмы. Я добью холдинг, в котором работают тысячи людей. Я добью отца, который, конечно, не потеряет место в совете, но, возможно, окажется под следствием как аффилированное лицо.
А ещё я добью себя.
Потому что Дима не виноват в том, что происходит сейчас. Он подставился случайно, просто по неопытности. Дмитрий Вяземский всего лишь поставил подпись под документом, который ему дал отец, которому он безоговорочно доверял.
— Боже, — стону я тихонько, не обращая внимания на нашего водителя. — И как понять, что делать дальше? Разве что…
Я открываю телефон и печатаю сообщение Александру.