Страница 55 из 71
Глава 28
Буря
— Я знаю, — тяжело выдыхает Дима. — Я знаю, что разрушил. Но… дай мне шанс, Яна.
Вяземский стоит напротив меня с таким выражением лица, будто ему только что вырвали сердце и показали ему же. И я понимаю, что не ложь, он не играет в этот раз. Невозможно так достоверно сыграть такие эмоции. Он действительно страдает.
— Ты подарил мне брошь, — произношу я, глядя на бархатную коробочку в своих руках. — Ты помнил о том, что я сказала. Целый год помнил. Зачем?
— Потому что я всегда помню то, что важно для тебя, — отвечает он надтреснутым голосом. — Даже когда делаю вид, что не замечаю. Даже когда ты думаешь, что мне плевать. Для меня ты всегда была важной, Яна.
Что-то внутри меня ломается. Я дёргаюсь вперёд. Не понимаю, что именно хочу, кажется, ударить его или может накричать. Коробочка с подарком летит на пол из-за моего резкого движения, а Дима вдруг неожиданно твёрдо перехватывает меня. Его руки смыкаются на моей талии, властно притягивая меня к себе.
Я упираюсь ладонями в его грудь, чтобы отстраниться, но он держит крепко. Сердце стучит как ненормальное, пульс зашкаливает. Я чувствую, что оказалась опять в капкане. Сама же бросилась к нему в руки.
— Отпусти меня, Вяземский! — возмущаюсь я.
— Нет.
— Дима… Хватит уже!
Но вместо ответа он делает рывок, впечатывая меня в панорамное окно. Моя спина касается холодного стекла, а его губы сокрушительно обрушиваются на мои. Он целует со всем отчаянием, раскаянием и дикой, скопившейся за два года страстью, которую мы оба больше не можем сдерживать.
Я сама не понимаю, на кой чёрт, но я отвечаю. Мои ладони, только что упиравшиеся в его грудь, хватаются за лацканы его смокинга, притягивая к себе. Мои губы раскрываются навстречу его губам. Я чувствую, как его язык скользит в рот и с восторгом принимаю его, испытывая бешеную эйфорию.
Моё предательское, изголодавшееся тело прижимается к нему с жадностью. Я теряю остатки разума, но сейчас мне это нравится. Мозг просто отключается, отпуская на волю всё то, что я так долго держала в узде.
— Яна… — хрипит Дима, отрываясь на секунду, чтобы глотнуть воздуха.
— Замолчи, — шепчу я. — Просто замолчи, Вяземский.
И снова притягиваю его к себе, впиваясь уже сама в его губы.
Он довольно рычит и подхватывает меня под бёдра. Я обвиваю ногами его талию, а он несёт меня к массивному дубовому столу, сметая на пол какие-то бумаги, папки да оставшийся после банкета пустой бокал.
Я слышу звон стекла, но мне сейчас плевать на весь мир. Хоть апокалипсис начнётся, он не остановит то, что уже снежным комом летит в пропасть. Самое важное в этой жизни происходит сейчас на этом проклятом столе. Его руки, которые скользят по моей спине, и его губы, которые прокладывают дорожку от моих губ к шее. Его пальцы находят молнию на моём платье и тянут вниз. Ткань расходится в стороны, и его требовательные, жадные ладони ложатся на мою обнажённую спину.
По телу пробегает волна жара, скапливаясь внизу живота. Я плавлюсь в его руках и мечтаю только о том, чтобы он не останавливался.
— Ты даже не представляешь, сколько раз я это воображал себе, — хрипит Дима, покрывая поцелуями моё обнажённое плечо, заставляя меня захлёбываться в предвкушении. — Сколько ночей я лежал без сна и думал о тебе. О том, как ты выглядишь без этой чёртовой брони.
— Дима…
— Я хочу тебя. Так сильно, что схожу с ума.
Его ладони скользят по моим бёдрам, задирая подол платья выше и выше. Его пальцы касаются кружева моих чулок, и это прикосновение вызывает дрожь в моём теле. Дыхание сбивается. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас вырвется из груди.
Его губы снова находят мои. Он глубоко целует, забирая весь воздух из меня. А следом он медленно наклоняет меня назад, укладывая спиной на прохладную деревянную столешницу. Нависает надо мной, и я прекрасно чувствую, как сильно он возбуждён. У меня темнеет в глазах от дикого желания, и я невольно трусь о его твёрдость.
Дима чуть отстраняется и забирается рукой под подол. Его пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра, и это прикосновение ошпаривает. Он касается моих кружевных трусиков, наверняка, осознавая сейчас степень моего желания. Я всхлипываю, выгибаясь ему навстречу, и в этот момент…
В этот момент перед моими глазами вспыхивает картина.
Зимний сад. Его твёрдые, злые движения и её стоны. Моя кузина, прижатая к стене с закатившимися глазами. Моя сестра, которая так сильно похожа на меня. А теперь вообще моя ксерокопия с тем же цветом волос.
Дима был с ней. Он был с ней вместо меня.
— Нет! — я резко упираюсь ладонями в его плечи.
Он замирает. Тяжело дышит, глядя на меня сверху вниз. Его глаза покрыты туманом страсти, и он с трудом фокусируется на моём лице. Несколько раз моргает, чтобы включиться в реальность.
— Яна? Что не так?
— Я… я не могу, — шепчу я, и слёзы снова катятся по щекам. — Я не могу так, Дима. Я думала, что смогу пережить это. Но когда ты касаешься меня… я вижу её. Я вижу вас в чёртовом зимнем саду. И я не могу это выключить.
Вяземский медленно закрывает глаза. Его рваное, тяжёлое дыхание вырывается сквозь стиснутые зубы. Он упирается лбом в моё плечо и замирает так. Я чувствую, как его тело дрожит от напряжения. Чувствую, как его пальцы всё ещё сжимают мои бёдра, но он уже ничего не делает, просто пытается справиться со своим желанием.
— Я могу подождать, — говорит он глухо. — Я готов ждать. Сколько угодно.
Он поднимает голову и смотрит на меня. Медленно выпрямляется и аккуратно поправляет моё платье. Застёгивает молнию. Опускает подол обратно к коленям. Помогает мне сесть на столе.
Я вся растрёпанная, раскрасневшаяся, заплаканная продолжаю сидеть на твёрдой столешнице, и не могу понять, как вообще допустила всё это. Просто сорвало, просто все чувства выпрыгнули на поверхность одним махом. И это были самые прекрасные мгновения, это было так горячо и страстно, я безумно хотела раствориться в нём… Но всё испортил один очевидный факт.
Ничего не выйдет.
Я буду всегда помнить эту картину из прошлого. И я не представляю, что когда-нибудь смогу переступить через это, даже если мне очень этого захочется. Даже если я поверю в то, что Дима хочет быть со мной так же сильно, как и я этого хочу.
Все интриги Лики сработали.
Нет, она не смогла привязать к себе Вяземского навсегда, но она смогла отвадить меня от него… навсегда?
Дима проводит ладонью по моей щеке, стирая слезу.