Страница 28 из 71
Дмитрий теряет контроль в ту же секунду, и я чувствую это каждой клеточкой кожи. Его пальцы сильнее и требовательнее впиваются в мой подбородок, не давая отвернуться, а вторая рука по-хозяйски зарывается в волосы на моём затылке. Он с силой прижимает меня к своему жёсткому телу, выпивая всё моё дыхание до последней капли и вкладывая в этот поцелуй столько странно сильных чувств, что у меня перед глазами рассыпаются искры.
И происходит то, чего я боюсь больше всего на свете. На одну короткую сумасшедшую секунду я полностью теряю контроль, и мои губы сами собой беспомощно раскрываются под его напором. И толком не осознавая этого, я начинаю отвечать ему с дикой, копившейся два года отчаянной страстью.
Только когда мне начинает не хватать воздуха, страх и здравый смысл возвращаются.
Проклятый контракт! Он просто торгуется!
С силой упираюсь ладонями ему в широкие плечи, отталкивая, и Дима неохотно отстраняется, глядя на меня в упор. Его глаза сейчас кажутся особенно тёмными, почти чёрными от дикого возбуждения, когда он бросает взгляд на мои горящие припухшие губы. Я опускаю голову, чувствуя, как на щеках полыхает яркий румянец. В голове царит такое смятение, словно он только что разрушил мой внутренний мир до самого основания.
Глава Гао одобрительно бубнит что-то, а у меня перед глазами всё плывет от унижения и злости на проклятую капитуляцию собственного тела. Дима откидывается на спинку кресла, поправляя манжеты, но тяжёлое дыхание и ходящие под скулами желваки выдают, что его тоже штормит.
Он думает, что победил и растоптал мою гордость перед зрителями, напомнив, кто здесь хозяин…
Ну уж нет, Вяземский.
Пока делегация отвлекается на подачу десерта, я плавно тянусь к ведерку с колотым льдом, стоящему на краю стола для охлаждения напитков. Затем подхватываю самый крупный кусок и, делая вид, что поправляю подол платья, опускаю руку под скатерть. Одно точное быстрое движение, и ледяной кубик отправляется прямиком в зазор между ремнем и рубашкой мужа.
Дима рядом со мной мгновенно каменеет, вытянувшись так, словно в него вставили лом. На шее вздувается тугая вена, но он, как истинный бизнесмен, удерживает лицо перед Гао и не издает ни звука. Только взгляд, который он на секунду скашивает на меня, обещает мне долгую и очень тесную расправу наедине.
Я спокойно возвращаю руку на стол, беру десертную ложечку и, повернувшись к мужу, приподнимаю уголки губ.
— Прекрасный вечер, не правда ли, Дима? Тебе не кажется, что здесь стало немного… свежо?