Страница 21 из 71
Глава 11
Встреча
Утро в офисе проходит на удивление спокойно.
Лика не высовывается из своего угла в опенспейсе. Прекрасно, видимо, вчерашний вызов охраны всё-таки произвёл на неё впечатление, а может и Дима с ней поговорил. Хотя сомневаюсь. После моего вчерашнего побега, он мог только пойти на то, чтобы усугубить проблему.
Пару раз я ловлю её взгляд, когда прохожу по коридору в другой отдел. Она смотрит на меня со злостью, прищурившись, но явно с какой-то осторожностью. Она пока не готова к новой атаке. Перегруппировывается. Ну-ну. Я тоже перегруппировываюсь.
Дима с утра отправился на совещание с юристами. Сначала у нас был сухой завтрак без разговоров, на котором Лики не было, потом такая же тихая, мрачная дорога до офиса. Теперь уже с кузиной, молча смотрящей в окно. У нас полный игнор, судя по всему. Прекрасно. Видимо, это моя новая реальность, с которой я, между прочим, совершенно не собираюсь мириться. И у меня есть план.
Дима ещё заходил ко мне на минуту в кабинет. Забрал папку с отчётом и ушёл, так и не проронив ни слова. Будто между нами вчера ничего и не было. Будто он не стоял ночью у зеркала, прижимая меня к себе.
Но это и хорошо. Никаких намёков. Лучше холод, а не пожар. Потому что когда в его глазах горит голод, я хуже соображаю. А голова мне нужна свободная от ненужных, неправильных чувств.
К одиннадцати я заканчиваю правки по китайскому контракту и отсылаю их Вере. Потом проверяю телефон.
Наконец-то там сообщение от нашего семейного юриста. Он помогал составить брачный договор и в курсе всех пунктов. Я с утра пораньше написала ему, надеясь на то, что получится проконсультироваться.
«Яна Сергеевна. Мне очень жаль, сейчас у меня срочная командировка. Но я пришлю своего человека. Александр, мой помощник. Вы сможете подъехать в ресторан „Белый сад“, в два часа дня? Он будет ждать в VIP-кабинке. Конспирация. Лучше подстраховаться».
Я перечитываю дважды. Пишу своё:
«Спасибо, я приеду».
Потом удаляю все сообщения. На всякий случай. Если Марат Рустамович говорит, что лучше подстраховаться, то я с ним полностью согласна.
Чтобы всё получилось, Вяземскому нельзя знать, что я что-то готовлю за его спиной. Он ведь может сыграть на опережение, а нам этого не нужно. Муж не так глуп, уж встречу с юристом он легко сможет состыковать со своей изменой. Слишком опасно.
Поэтому мне нужно будет незаметно улизнуть из офиса под благовидным предлогом.
В час дня я говорю Вере, что уезжаю на деловой обед с партнёрами, и выхожу из офиса. Служебный автомобиль уже ждёт у подъезда. Чёрный БМВ с водителем, которого я знаю сто лет. Я забираюсь на заднее сиденье и всю дорогу смотрю в окно на серую, мокрую Москву, пытаясь взять себя в руки.
Мне нужно быть холодной и спокойной. Я знаю, что я делаю и зачем. Мне нужно стянуть с себя чёртов ошейник. Дима меня унизил. И пусть говорит всё, что угодно. Но после того, что я видела, я не могу больше играть роль его жены.
Конспирация… Интересно, мог ли Вяземский устроить за мной слежку? Я невольно оглядываюсь назад, но ничего подозрительного не вижу.
Но моё сердце заходится в панике. А если узнает? Помимо того, что мой план рассыплется, как карточный домик, какие ещё будут последствия? Что бы сделал Дима, зная, что я попытаюсь разрушить наш брак, выставляя его в нелицеприятном свете?
Но мне должно быть всё равно. Он сам виноват. И только пол ложечкой неприятно сосёт, намекая, что мне почему-то не всё равно. Глупая влюблённость в собственного мужа мешает быть ледяной леди. Но я справлюсь. Это всего лишь чувства. Головой-то я понимаю, что права на все сто.
Наконец мы добираемся до ресторана. Я выхожу на улицу под накрапывающий дождик, захожу внутрь. Администратор, едва услышав мою фамилию, кивает и провожает меня в VIP-зону. Это отдельный кабинет за плотной бархатной портьерой.
Там меня уже ждут.
Александр оказывается совсем не таким, как я себе представляла. Я ожидала увидеть кого-то вроде самого Марата Рустамовича — сухого, седовласого мужчину в очках. Но этот парень… он примерно моего возраста, может, на пару лет старше. Симпатичный. Тёмные волосы, открытое лицо, спортивная фигура под хорошо скроенным пиджаком. Он поднимается мне навстречу и улыбается.
— Яна Сергеевна? Меня зовут Александр. Можно просто Саша, — пожимает мне руку. — Марат Рустамович просил передать, что очень сожалеет, что не смог приехать лично.
— Спасибо, что согласились встретиться, — выдыхаю я и сажусь напротив. — Я понимаю, что это не совсем стандартная ситуация…
— В нашей работе нестандартных ситуаций не бывает, — он снова улыбается, и от этой улыбки мне становится чуть легче. — Кофе? Чай? Здесь отличный пуэр, рекомендую.
— Давайте пуэр.
Александр заказывает нам чай и, когда официант уходит, сразу переходит к делу. Без предисловий, без лишних вопросов. Достаёт папку, раскладывает бумаги. Я узнаю копию брачного договора. Быстро же они подготовились.
— Марат Рустамович ввёл меня в курс дела, — говорит Александр, переходя на серьёзный тон. — Ваш брачный договор, пункт 12.4, форс-мажор. Я изучил документ и… должен сказать, это отличный шанс. Лазейка реальная. Но… есть нюансы.
— Какие?
— Репутационный ущерб должен быть неоспоримым. Не просто «скандал в семье», а публичный скандал с доказательствами. Фотографии, видео, свидетельские показания, публикации в прессе. Если ваш муж просто изменил вам с кузиной, это не форс-мажор. А вот если это станет достоянием общественности и ударит по акциям холдинга — тогда да.
Я слушаю, стиснув руки под столом. Всё как я и думала. Мне придётся не просто сказать, что он повёл себя как мудак. Мне нужно будет поймать его с поличным. Причём так, чтобы всё это было зафиксировано и отправлено в прессу.
— Кроме того, — продолжает Александр, — Вяземский-старший — человек старой закалки. Он не простит сыну публичного позора. Если скандал действительно разразится, Дмитрию Игоревичу придётся либо уйти из совета директоров, либо развестись с вами на ваших условиях. Другого выхода у него не будет. Сами понимаете… давление совета и акционеров будет слишком сильным.
Это сотрёт моего мужа в порошок. Это будет не просто развод. Это будет особо изощрённая месть, где он будет валяться у меня в ногах. Никчёмный, разбитый. Но мне этого не нужно. Главное — я получу свободу. Получу ведь?
— То есть мой план… рабочий? — уточняю.