Страница 17 из 71
Глава 9
Ошибка
В переговорной сорок второго этажа стеклянной башни Москва-Сити душно, несмотря на работающий на полную мощность климат-контроль. Пахнет застоявшимся за четыре часа кофе.
Глава Гао смотрит на меня так, словно я только что предложила ему продать душу дьяволу, причем со скидкой за опт. А на самом деле я всего лишь три минуты назад выкатила на огромный экран тридцать четвертый слайд нашей презентации, где чёрным по белому, а точнее — жёсткими аналитическими графиками, расписаны риски их логистического оператора в Южно-Китайском море.
— Госпожа Вяземская, ваши расчеты по волатильности юаня выглядят… избыточно пессимистичными, — роняет через переводчика помощник главы делегации, молодой китаец с идеально прилизанными волосами и часами стоимостью в хорошую двухкомнатную квартиру на окраине.
— Мой пессимизм, господин Ли, основан на официальной статистике Народного банка Китая за последние два квартала, — сообщаю я в ответ, не моргнув и глазом. — Если вы считаете, что падение индекса деловой активности на полтора процента — это погрешность, то наш холдинг не может разделить подобный оптимизм. Мы не закладываем в бюджет надежду на чудо. Только реальные данные.
Переглянувшись, китайцы начинают быстро шептаться на родном языке, и я удовлетворенно подмечаю, как глава Гао едва заметно кивает.
— Вы очень жёсткий переговорщик, Яна Сергеевна, — тихо шепчет мне на ухо Вера, сидящая по правую руку от меня. — Они явно не ожидали, что женщина будет так давить формулами.
— Женщина с дурным настроением и хорошим дипломом по макроэкономике вообще способна разрушить небольшую империю, Вера, — отзываюсь я еле слышно одними губами, не меняя каменного выражения лица. — Следи за протоколом. Они сейчас согласятся на наши условия по страхованию рисков.
Чувствую на себе пристальный взгляд мужа, который сидит чуть в стороне, во главе Т-образного стола, лениво подперев подбородок кулаком. Я принципиально ни разу за все четыре часа не поворачивала голову в его сторону, демонстрируя равнодушие к его наглому предложению встретиться ночью в спальне.
Ты думал, Вяземский, что я приползу умолять? Посмотри на экран, я сейчас зарабатываю твоему холдингу лишний десяток миллионов долларов просто потому, что мне нужно куда-то деть злость!
Напротив меня у самого края стола сидит Лика. Вот уж кто сегодня превзошел сам себя в роли красивой мебели! Наша новая сотрудница отдела коммуникаций за эти часы успела три раза громко вздохнуть, уронить ручку и попытаться вставить свои пять копеек, когда речь зашла о пиар-сопровождении сделки.
— Мне кажется, нам нужно сделать упор на экологичность нашего союза, — выдавливает она из себя с милой улыбкой, хлопая густыми ресницами. — Сейчас все любят зелёные технологии. Это так… медийно.
Переводчик давится воздухом, а глава Гао вежливо приподнимает бровь. Я медленно перевожу взгляд на кузину, чувствуя, как внутри просыпается желание выписать ей премию в виде немедленного катапультирования из окна сорок второго этажа.
— Анжелика Игоревна, мы обсуждаем строительство глубоководного терминала для перевалки сырой нефти, — говорю я максимально мягким тоном. — Зелёные технологии в данном контексте — это если мы покрасим танкеры в цвет молодой травы. Пожалуйста, займитесь проверкой орфографии в проекте пресс-релиза. На третьей странице в слове «инвестиции» у вас пропущена буква «н».
Лика вспыхивает и наконец-то затихает, уставившись в свой новенький планшет с таким видом, словно собирается прожечь в нём дыру. Тем не менее, Дима во главе стола ничуть не беспокоится о своей протеже, судя по еле заметной циничной усмешке в уголках его губ, мелькнувшей на какую-то долю секунды.
— Отличная работа, Яна Сергеевна, — наконец произносит глава Гао через переводчика, поднимаясь с места. — Ваши аргументы убедительны. Мы подпишем протокол о намерениях на ваших условиях.
Далее следуют рукопожатия с дежурными улыбками и обмен папками. Сделка на миллиард стала ближе ещё на один огромный шаг.
Когда мы возвращаемся в загородное поместье Вяземских, часы показывают уже одиннадцать вечера. Стоит тяжёлым створкам ворот закрыться за нашим автомобилем, как вся искусственная энергия, которая держала меня на плаву весь этот проклятый день, просто испаряется, и меня накрывает такая дикая усталость, что ноги кажутся налитыми чугуном.
Я вылезаю из машины, не глядя ни на кого и первой ухожу в душевую на верхнем этаже. Мне хочется просто смыть с себя запах офиса и даже этот дурацкий триумф, который не приносит никакой радости, когда тебе не с кем его разделить.
В голове крутятся обрывки мыслей со строчками из брачного договора и лазейкой о неустранимом репутационном ущербе… Если я смогу поймать их с поличным ещё раз, но уже так, чтобы это вышло в публичное поле… Да, папины юристы были гениями. Нужно просто правильно разыграть эту карту.
На автопилоте я ухожу в большую ванную комнату на верхнем этаже со смежными дверями, что соединяет моё крыло с покоями мужа. Включаю воду на максимум и закрываю глаза, подставляя лицо под тяжёлые горячие струи. Вода шумит, заполняя все пространство, и пар мгновенно окутывает мраморные стены плотной пеленой. Стою так минут пятнадцать, вымывая из пор остатки офисного стресса. Влажный жар немного снимает мышечный спазм, и в голове наконец-то воцаряется относительная тишина.
Я выхожу из душа в каком-то полубессознательном состоянии, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой и глаза слипаются. Наощупь нахожу простой домашний халат и затягиваю пояс на талии, особо не заботясь о том, как он сел. На голову наматываю пушистое махровое полотенце, соорудив из него громоздкую чалму.
Так, теперь спать. Просто упасть в кровать и отключиться до утра.
В комнате царит глубокий полумрак. Горит всего одна тусклая лампа на прикроватной тумбочке, отбрасывая зловеще-длинные тени на стены. Воздух здесь кажется удивительно прохладным и свежим после душного пара ванной, и по моей распаренной коже тут же пробегает лёгкая дрожь.
Я делаю ещё два шага по мягкому ковру, направляясь к большому зеркалу в тяжёлой раме, чтобы снять полотенце и просушить волосы. В голове до сих пор туман. Поднимаю руки и медленно-ленивыми движениями начинаю развязывать узел пояса на халате, собираясь скинуть его и переодеться в привычную шелковую пижаму, которая должна лежать на постели. Одновременно с этим я привычным жестом дёргаю за край махрового полотенца на голове.