Страница 47 из 72
Глава 32
Прощаю всем, кому должен. Приносите еще…
Четыре дня спустя. Полина
Сижу в кафе, жду Аленку и смотрю в окно на Старый Арбат. Толпы туристов, уличные музыканты, художники, готовые прямо сейчас сделать твой портрет или шарж — всё как обычно в летней Москве. Только я теперь другая. Или нет? Сама не пойму.
Утром я была в клинике, и швы с подбородка мне сняли. Я удивилась, что так быстро, даже хотела отказаться — показалось, что слишком рано. Но врач объяснил, что из-за хорошего кровоснабжения ткани лица заживают быстрее, чем на других частях тела. Поэтому раннее снятие швов предотвращает появление грубых рубцов. А если передержать швы, нити могут врасти в кожу или оставить заметные следы.
Так что да, сняли, только накрыли место пореза какой-то полупрозрачной плёнкой — исключить случайные повреждения, и чтобы лучше заживало.
На руке швы уберут дней через пять — в этом месте заживление идёт медленнее. Но, опять же, по словам врача, это нормально, и скоро даже следов не останется.
Довольная, что шрамов не будет, я вышла на улицу. Постояла, жмурясь на утреннее солнце и решая, что делать дальше — домой возвращаться вообще не хотелось. Чем заниматься в доме, я понятия не имела. Никакой домашней работы делать не надо — новый штат прислуги во главе с энергичной Татьяной Ивановной, пожилой, но очень деятельной, вылизывает каждый уголок.
Стирка, глажка, готовка — всё то, чем я обычно занималась по субботам в своей квартире, — теперь было заботой прислуги. Вот и не знала я, чем себя занять. Поэтому набрала Аленку и предложила встретиться. Подруга согласилась не задумываясь. Долго обсуждали, куда пойдём. Наконец решили по такому поводу посетить что-нибудь модное и пафосное, и обязательно в людном месте — честно говоря, я уже устала быть всё время одна.
Правда, когда села в машину, водитель наотрез отказался везти меня куда-то кроме дома. «Без дозволения Марата Александровича не могу, Полина Андреевна». И вот это меня реально выбесило. Даже сейчас, спустя час с лишним, плющит по этому поводу.
Марат разрешил, конечно, куда он денется. Правда, когда водитель позвонил ему по этому вопросу, долго что-то говорил мужчине, а потом отключился. Даже не попросил дать мне трубку, чтобы хоть пару слов сказать.
И это тоже меня злит. Нет, бесит — у меня до сих пор нет номера телефона Марата. Он мне его не дал, сам мне не звонит, не пишет. Если что-то нужно передать, то делает это через охрану или новую экономку. Вчера я попросила у неё его контакт, она вежливо улыбнулась и сказала, что передаст мою просьбу Марату Александровичу. Передаст мою просьбу моему мужу, обалдеть!
Накрутив себя злобной энергией, открываю сайт госуслуг и начинаю заполнять форму для расторжения брака. Дохожу до раздела, где спрашивают про какой-то сертификат УКЭП, который должен быть у обоих супругов, причём одинаковый. Зависаю на нём и понимаю, что не так-то просто развестись, как я думала. Похоже, обращения в суд или МФЦ мне не избежать.
Откладываю телефон и, чтобы успокоиться, делаю большой глоток обжигающего ароматного кофе — в этой кофейне его варят божественно. Мы с Аленкой сюда заходили пару раз — чаще, увы, было не по карману. Но сегодня я сама настояла на встрече здесь — денег у меня море. Спасибо доброму Марату Александровичу — скинул мне на карту кругленькую сумму, хотя я даже не просила. Так что могу тратить куда хочу.
Вот на кофе, например, горький, с цейлонской корицей, как я люблю. Раньше Вадим попрекал меня, что порчу нормальный напиток, добавляя в него всякую дрянь. При этом сам лил в свою чашку приторные сиропы, в том числе вишнёвый, напрочь убивающий вкус кофе.
Я с ним не спорила, да и не часто мы с ним в кофейни заходили. Наверное, Марат прав, и Вадим просто жадничал тратить на меня деньги. Зато теперь я пью кофе так, как хочу. И ем что хочу — никакой свёклы, лука и гороха. И одеваюсь во что хочу — в гардеробной теперь есть и та одежда, которую я сама выбрала через интернет, а не только то, что Марат, а точнее бывшая экономка Лика, заказал в бутиках. Не то чтобы те вещи были плохие, просто… чужие.
Вздыхаю, отставляю чашку. Опять в голове вопрос — я жена Марата? Или нет? Не поймёшь. Например, больницу я сегодня ездила одна, как и в предыдущие три дня.
После той ночи, когда Марат, как он сказал, провёл мою «стажировку перед вступлением в ряды адептов большого секса», его постоянно нет дома. Уезжает рано утром, когда я ещё толком не проснулась. Возвращается поздно, когда я уже почти сплю. Но каждый раз меня будит, чтобы, как я на злобе говорю, «присунуть» мне.
Вспоминаю, что он со мной проделывает в постели, и тело тут же реагирует. Даже не успеваю приказать себе не думать о ласках Марата, а соски уже твердеют, кожа на груди наливается жаром, и хочется сжать бёдра.
И от этого я злюсь ещё больше. Он ласкает меня, доводит до оргазма пальцами и языком, иногда неглубоко вводит член, но никогда не идёт до конца. Девственности упорно не лишает, хотя я в моменте и возражать бы не стала.
Каждый раз он видит моё состояние, моё согласие. Прекрасно понимает, что пойди он дальше — и я не пикну, даже сама поддаваться буду. Но он этого не делает, и я не понимаю почему.
Обещал, что не тронет, пока швы не заживут — вот и держит слово? Возможно… И всё же я не понимаю, чего он добивается: то ласкает меня до моих криков, то останавливается на полпути, и я остаюсь с жаром в теле и пустотой в душе, не зная, что делать с этим. С собой и своим желанием.
Почему у нас такие непонятные отношения? Я не знаю, кто он мне — муж, тюремщик, любовник? И кто я ему? Жена по расчёту? Игрушка? Или…
Не хочу об этом думать. И не думать не могу.
В дверях кафе появляется Аленка, и я невольно начинаю улыбаться. Вот человек, у которого функция «оптимизм» зашита в жизненную программу. Она даже выглядит как ходячая жизнерадостность — рыжая копна кудрей, ярко-зелёное платье и огромная жёлтая сумка через плечо. Она оглядывается по сторонам, ищет меня глазами, и когда находит, расплывается в улыбке. Машет рукой, почти бежит к моему столику, на ходу скидывая с плеча сумку.
— Полинка! — обнимает меня так крепко, что я охаю. — Ты живая! Слава бегемотам, а то я уже думала всякое разное… Что это не ты мне с нового номера пишешь!
— Всё хорошо, — шмыгаю носом в её плечо. — Всё нормально. Правда.
Она отстраняется, садится напротив. Смотрит на меня внимательно, прямо сканирует.
— А с лицом что? И с рукой?
— Не парься, — усмехаюсь. — Просто неудачно упала на острое.
Аленка на мои слова хмурится, поджимает губы.