Страница 2 из 72
Глава 2
Свадьба, которая не планировалась
Две недели назад. Марат
— Друг, отвечаю тебе, она целка! — язык у Вадима заплетается, глаза лихорадочно блестят. Но не от выпивки. Он боится.
Ссыт так, что руки ходят ходуном. И даже двенадцатилетний вискарь его не пробирает, хотя выпил он только при мне пять или шесть шотов. Ещё сколько-то было до того, как я пришёл в этот маленький бар на крыше одного из небоскрёбов.
— Дожила до брачного возраста и всё ещё девочка? Не пизди, — отвечаю лениво.
Делаю глоток из пузатого бокала, неспешно перекатываю на языке вкус отличного «Тессерона». Довольно жмурюсь — хороший коньяк. Один из немногих видов алкоголя, который я употребляю. И бар неплохой, тихий и без блядей, от которых нет отбоя даже в самых элитных местах. Но тут хозяева этот вопрос как-то решают.
— Да сам в шоке был, когда познакомился. Я её не трогал, она в этом смысле идейная — только после свадьбы. Но я тебе клянусь, друг, Полька — ещё девочка! Она по месту жительства приписана к поликлинике, где моя двоюродная сеструха работает. Я Ольку попросил Полинкину карточку посмотреть — точняк, девочка! Как раз недавно на осмотре у гинеколога была. Типа к нашей свадьбе готовится и к возможному зачатию, вот и пошла здоровье проверить, — продолжает возбуждённо рассказывать Вадим.
— Рад за тебя, — отвечаю равнодушно. Мне на него и его невесту вообще похуй.
Помаленьку тяну свой коньяк. Молчу, жду, пока Вадим перейдёт к тому, для чего пригласил меня в этот бар. Он мнётся, но наконец не выдерживает:
— Дружище, нужна твоя помощь…
Мысленно усмехаюсь — кто бы сомневался. Ничего не говорю, продолжаю цедить выпивку, растягивая удовольствие. Больше бокала позволить себе не могу — дел ещё дохерище на сегодня, пока рано расслабляться. Может, вечером сюда загляну, когда уже можно будет оттянуться по поводу вечера пятницы.
Начинаю прокручивать в голове список ближайших встреч, попутно слушаю нытьё бывшего одноклассника.
— Марат, у меня проблемы… Серьёзные ребята наехали… На счётчик поставили…
— Сколько взял и у кого? — спрашиваю просто для информации, а не потому что меня волнуют его проблемы. Но руку на пульсе таких дел всегда нужно держать. Кто знает, чем оно в будущем откликнется.
— М-много… Сотку… Сто сорок на сегодня вместе с процентами торчу. У Мустафы Лысого взял.
Смотрю на него с неподдельным интересом.
— Ты идиот, Вадик? Ты хоть знаешь, у кого взял?
Он кивает. Начинает торопливо шептать, косясь на бармена, невозмутимо натирающего бокалы на другом конце барной стойки:
— Понимаешь, не было других вариантов! У всех спрашивал, ни у кого свободного бабла не было. А дело верняк, я уверен был, что отдам быстро… И не срослось, подставили меня, пидарасы залётные. Всё в трубу улетело, и Мустафа поставил меня на счётчик. Каждый день проценты капают, пиздец.
Я ставлю пустой бокал на стойку. На вопросительный взгляд бармена: «Повторить?» — делаю знак — не надо. Тянусь за телефоном — пора ехать. Бросаю Вадиму:
— И что ты от меня хочешь? В долг не даю, ты знаешь.
«Особенно идиотам вроде тебя» — добавляю мысленно, рассматривая его опечаленную рожу. Мустафа Лысый… Пиздец каким долбоебом надо быть, чтобы взять у него в долг. Тем более сто лямов. Сто, блять!
Теперь, Вадюша, или плати, или исчезай. Только от Мустафы ты не спрячешься нигде, кроме как в могиле. И то, он с твоей родни и даже с друзей твой долг стрясёт. Не побрезгует ни детей, ни стариков в расход пустить, если надо будет. Муса Лысый — сраный беспредельщик, по которому давно удавка плачет. И зная всё это, ты взял у него? Выбрал самый короткий и тупой путь в яму и себе, и своей Полинке, и двоюродной сеструхе Ольке…
Я расплачиваюсь, не глядя на сумму. Бросаю Вадиму:
— Прощай, — встаю и иду к лифту. Вадим бежит за мной, скулит по дороге:
— Марат, мы же с тобой на одной улице росли. Мы же с тобой за одной партой сидели! Наши мамы дружили! Спаси меня, друг! Мустафа убьёт меня, если не отдам деньги. А у меня нет.
Равнодушно отвечаю:
— Продай квартиру, машину. Или беги из города, пока цел. И женщин своих прячь. Хотя Мустафа всё равно найдёт, поэтому мой тебе совет — продай всё, что у тебя есть, и заплати.
— Ты что, где я тогда жить буду⁈ А ездить мне на метро что ли? Да если и продам машину с хатой, всё равно не хватит! Мустафа меня убьёт, Марат!
Дверь лифта открывается, захожу внутрь, Вадим за мной. Прижимается к зеркальной стене, глаза, как у нассавшего на ковёр щенка. И ноет, умоляет его спасти.
Всегда таким был: трусливый, подлый, как шакалёнок. Наделает дерьма, потом мечется, упрашивает всех помочь-спасти. И ведь помогают, потому что хорошее впечатление производить умеет: что есть, то есть. Почти все наши знакомые упорно считают его отличным парнем. Но только не я. Сегодня, сам не знаю, для чего согласился с ним встретиться, хотя до этого много раз посылал нахуй.
Кабина начинает плавно спускаться, а Вадим облизывает губы и выдаёт такое, что даже у меня глаз выпадает.
— Марат, купи у меня Полинку? Ты за мой долг с Мустафой порешаешь, а её себе заберёшь, — говорит торопливо.
— Ты охуел? — спрашиваю, сам изрядно охуев от услышанного. — Ничего не попутал — у нас не девяностые давно.
— Марат, слушай… Я тут на родину ездил недавно, деда твоего встретил. Поговорили про жизнь, про дела. Он мне сказал, что условие тебе поставил — жениться в течение года, а иначе… ну, там, проклянут, анафеме предадут, или что там у вас ещё бывает.
— Не твоё дело, — обрываю его. Смотрю на отражение его лица в блестящих дверцах лифта. Жалкое, потное, с дрожащими губами. Блять, и ведь правда, наши мамы дружили. И за одной партой до шестого класса мы сидели. В одном дворе росли… Как же он таким пидарасом вырос?
— Ну отдай свою Полинку Мустафе, он целок любит. Правда, ты её больше не увидишь после этого, Вадик. Через месяц-другой, если ещё жива будет, Мустафа отправит её к арабам клиентов в борделях обслуживать, — отвечаю всё также равнодушно.
Вадим мотает головой, как будто отмахивается от осы.
— Я предлагал, он на неё давно глаз положил. Не трогает, потому что знает — она со мной. А так готов забрать… Но Мустафа за неё только проценты по долгу списать готов, остальное всё равно отдавать. Марат… — в его глазах загорается та самая гнилая надежда. — Марат, тебе всё равно жена нужна. А Полька красивая, тихая, готовит хорошо… Не хочешь в жены, просто на отработку возьми. Она согласна хоть на год, хоть на сколько… Если нет, я Мустафе её отдам, конечно.