Страница 25 из 35
Глава 14
Глава 14
День после того утра тянулся бесконечно. Я лежала в нашей постели, притворяясь спящей, пока Алексей тихо собирался на работу. Его осторожные шаги, звук бритвы, шелест ткани — всё это было частью нашего мирка, который теперь казался хрустальной сферой, готовой разбиться от одного неосторожного слова.
Я слышала, как он подошёл к кровати, почувствовала его лёгкое прикосновение к волосам.
— Спи, — прошептал он, и в голосе была такая нежность, что у меня сжалось горло. — Никуда не вставай. Ключ на тумбочке, если что. Я позвоню днём.
Дверь тихо закрылась. Я лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Паника уступила место странной, отстранённой ясности. Я больше не могла просто «отлеживаться». Мне нужны были факты. Точные, неопровержимые. Без них я сойду с ума от домыслов, а разговор с Алексеем превратится в истерику.
Вставала я медленно, осторожно, как будто внутри меня и правда уже было что-то хрупкое и ценное. Мысль о том, чтобы немедленно сбегать в аптеку за тестом, отмела. Нужна была точность. Конфиденциальность. Мне не хотелось сталкиваться с любопытными взглядами фармацевтов. Значит, клиника. В рабочее время. На обеденном перерыве. У меня был план — чёткий, как боевой.
На следующий день, я собралась на работу как обычно. Надела строгий костюм, сделала нейтральный макияж, спрятала волосы в тугой пучок. В зеркале на меня смотрела Елизавета Васильевна, ответственный сотрудник. Ни тени смятения. Внутри же бушевал шторм.
В офисе я действовала на автомате. Отвечала на письма, составляла отчёты, кивала на планёрке. Видела Алексея — он провёл короткое утреннее совещание, его взгляд на секунду задержался на мне, вопросительный, оценивающий. Я ответила лёгкой, деловой улыбкой. Всё в порядке. Всё под контролем. Ложь была горькой таблеткой, которую я научилась глотать, не морщась.
Ровно в час дня я сказала Кате, что у меня запись к стоматологу, взяла сумку и вышла. Сердце колотилось так, будто я шла не на обычную процедуру, а на казнь.
Клиника была приватной, дорогой, в тихом переулке в центре. Я нашла её по отзывам в интернете. В светлом, почти стерильном холле пахло антисептиком и дорогим парфюмом. Меня быстро оформили. Девушка-администратор не проявила ни малейшего любопытства, её улыбка была профессиональной и безличной. Это успокаивало.
— Анализ крови на ХГЧ, — пояснила я тихо. — Сверхчувствительный. И… консультация гинеколога после результата, если возможно.
— Конечно, — кивнула девушка. — Результат будет через два часа. Доктор Савельева примет вас в три.
Два часа. Сто двадцать минут. Я вышла из клиники и побрела в ближайший сквер. Села на холодную лавочку, купила бутылку воды и сидела, смотря, как голуби клюют крошки. Мысли путались, цепляясь за обрывки. «А что, если…», «а вдруг он…», «как сказать Маше…», «что будет с работой…». Я ловила себя на том, что машинально кладу руку на низ живота. Там пока ничего не было. Ни движения, ни формы. Только тихий, неумолимый факт, который созревал в пробирке в лаборатории за углом.
Время тянулось как резина. Я зашла в безлюдную кофейню, уставилась в стакан с мятным чаем, который даже не притронулась пить. Каждый взгляд на часы отзывался уколом в виске.
Без десяти три я была обратно в клинике. Взяла из окошка распечатанный бланк с результатами. Цифры. Просто цифры. Но они кричали. Уровень ХГЧ был значительно выше нормы для небеременных. Намного выше. Точного срока по нему я не знала, но результат был однозначным: «Беременность. Положительно».
В руках бумага стала тяжёлой, как свинец. Я медленно поднялась по лестнице в кабинет врача.
Доктор Савельева оказалась женщиной лет пятидесяти, с умными, добрыми глазами и спокойными движениями. Она взглянула на бланк, потом на меня.
— Первая беременность? — спросила она мягко.
Я кивнула, не в силах вымолвить слово.
— Поздравляю, — улыбнулась она. — По уровню ХГЧ срок совсем небольшой, 4–5 недель. Всё развивается хорошо. Нужно сделать УЗИ через пару недель, чтобы увидеть сердцебиение и уточнить срок. Сейчас самое главное — беречь себя. Тошнота беспокоит?
Я снова кивнула, чувствуя, как ком в горле растёт.
— Это нормально на ранних сроках. Старайтесь есть маленькими порциями, больше пить. И… обсудите всё с отцом ребенка. Поддержка сейчас очень важна.
Слово «отец» прозвучало как гонг. Алексей. Отец. Эти два понятия в моей голове не складывались в одну картину. Он был моим любовником, моим начальником, моей тайной. А теперь ещё и… отцом моего ребёнка. Мир перевернулся с ног на голову.
Врач выписала мне фолиевую кислоту и дала памятку. Её спокойный, профессиональный тон был якорем в море хаоса. Я вышла из кабинета с папкой бумаг на руках, где самым страшным и самым чудесным документом был тот самый бланк с цифрами.
На улице уже смеркалось. Рабочий день подходил к концу. Я не могла вернуться в офис. Не сейчас. Я села в такси и дала адрес его квартиры. Наша квартира. Мне нужно было побыть одной. Осмыслить. Приготовиться.
В пустой, тихой квартире я наконец позволила себе расслабить маску. Я стояла посреди гостиной, сжимая в руках этот злополучный листок, и смотрела на наши вещи — его книгу на столике, мой свитер на стуле, две чашки в раковине. Всё здесь говорило о «нас». Но теперь это «мы» включало в себя кого-то третьего. Крошечного, незримого, но уже неотвратимо изменившего всё.
Я положила результаты анализов на его письменный стол в кабинете, где он обычно работал по вечерам. Рядом поставила коробочку с витаминами, которые мне дали в клинике. Не записка, не слово. Просто факты. Пусть он увидит их первым, без моего взгляда, без давления. Пусть у него будет время, которого не было у меня утром, чтобы принять это внутри себя.
Потом я пошла на кухню и начала готовить ужин. Механические, успокаивающие движения: помыть овощи, нарезать, поставить воду. Я готовила наше обычное блюдо, но руки дрожали. Я жила в промежутке. Между жизнью «до» этого листка и жизнью «после», которая начнётся, как только он откроет дверь и увидит его.
Я не знала, что будет дальше. Будут ли это счастливые объятия или холодный, испуганный взгляд? Будет ли он видеть в этом катастрофу или… чудо? Я боялась. Безумно боялась. Но под слоем страха, глубоко-глубоко, теплилась та самая крошечная искорка, которую я почувствовала утром. Искра новой жизни. Нашей жизни. Пусть даже её начало было таким пугающим и сложным.
Я ждала. Прислушивалась к шагам в коридоре. Готовая ко всему. Или, по крайней мере, пытаясь в это поверить.