Страница 12 из 34
Глава 5
Я покупаю кофе, воюю с рунами и создаю персонал
Огляделась, заметив булочную на углу. Оттуда шел запах корицы и ванили.
Направилась к заведению, движимая голодом. Вошла, колокольчик звякнул. В глаза бросилась пустая стойка, никого не было, только фартук висел на крючке и слегка покачивался, словно его обладатель испарился в большой спешке.
Оглядела пустой зал. Три столика, плетёные стулья, витрина с хлебобулочными изделиями, а на кассе лежала забытая булочка с изюмом.
— Доброе утро, — сказала громко в пустоту. — Я за кофе.
Тишина. Потом из-под прилавка высунулась голова девушки, лет двадцати пяти. Круглое лицо, усыпанное веснушками, рыжие волосы, забранные под косынку, и, любопытные, и слегка испуганные глаза.
— Вы та самая? — спросила она шёпотом, не делая попытки вылезти полностью. — Некромантка? Которая вчера приехала? Которую все боятся?
— Я та самая, которая хочет кофе, — сказала, тяжело вздохнув. Почему они не хотят понять, что я рунная ведьма, а не некромантка? — Желательно чёрный, без сахара и булочку, если можно.
Девушка помедлила, потом вылезла из-под прилавка, отряхнула колени и принялась наливать кофе. Руки у неё слегка подрагивали, вгоняя меня в уныние. И что, меня всегда будут бояться?
— Меня Мила зовут, — сказала она, пододвигая чашку. — Я заведую продуктовым рядом. Ну, этим рядом. Тут больше нет никакого ряда, если честно. Только булочная, сырная лавка через дорогу и овощной киоск на углу.
— Очень впечатляет. Честно, — кивнула, беря кофе.
— Говорят, вы поднимаете мертвецов и рисуете руны на кофе. Это правда? — в ее глазах сиял неподдельный интерес.
Отхлебнула кофе, закатив глаза от удовольствия. После вчерашнего призрачного чая, он был божественный.
— Правда, сложная штука, — сказала задумчиво, отставляя чашку. — Мертвецов я действительно поднимаю, но исключительно по работе, а руны на кофе… это было один раз, шесть лет назад, по ошибке. Кофе был отвратительный, я пыталась его улучшить, но получилось хуже.
Мила хихикнула, и напряжение немного спало. Она оперлась локтями о прилавок и посмотрела на меня уже без страха, с исследовательским интересом.
— А зачем вы сюда приехали? У нас тут глушь, нет никакой работы для некроманта. Кладбище старое, мёртвые лежат смирно, даже не ворочаются.
— Отель восстанавливаю. Дед оставил в наследство.
— Тот самый? — она округлила глаза. — Который на улице Последней Надежды? Про него легенды ходят, говорят, там призраки живут.
— Всего один, — сказала с улыбкой. — Арчибальд, но он дворецкий, очень вежливый.
Мила моргнула, но комментировать не стала. То ли из вежливости, то ли из соображений самосохранения.
Допила кофе и перешла к делу.
— Мне нужны продукты. Отель пустой. Молоко, мука, масло, яйца, сыр, зелень. Всё, что нужно для кухни. Доставка раз в два дня, я заплачу вперёд.
При слове «заплачу» Мила оживилась. Она выпрямилась, поправила косынку и стала деловой.
— Поставщики из города с вами работать побоятся. Сами понимаете, репутация. Но у меня есть свои фермеры с восточной окраины. Хорошие люди. Их бабушка была некроманткой. Говорят, лучшие огурцы в округе до сих пор растут на её участке и шевелятся по ночам, но это не точно, я лично не проверяла. Боялась.
— Меня это полностью устраивает, — кивнула.
Мы обсудили детали. Я написала список продуктов. Мила пробежала его глазами и кивнула. Условились на доставку к чёрному ходу отеля, раз в два дня, оплата по факту. Первая партия будет завтра утром.
Вышла из булочной, с пакетом еды на первое время, чувствуя удовлетворение.
Отель встретил меня тишиной. Арчибальд парил над лестницей и, кажется, дремал в воздухе, слегка покачиваясь, как водоросль в толще воды. Мышось со свитой удалился в плинтус, из-под пола доносился скрип пера. Буся сидела на ветке в саду и с деловым видом правила свой блокнот.
Зайдя в отель, направилась на кухню. Обновила руну на холодильнике, сложила продукты, а потом открыла учебник по рунам и приступила к приборке.
Начать решила с руны Чистоты, это азы. Её изучают на первом курсе любой магической школы. Принцип у нее простой — руна создаёт направленное магическое поле, которое распознаёт загрязнения и уничтожает их на структурном уровне. Проще говоря, она слизывает грязь.
Начертить её решила на полу вестибюля, тщательно выверив каждый штрих. Пять линий, два завитка, точка активации в центре. Никаких отклонений от стандарта.
Руна активировалась мягко. По полу пробежала волна зеленоватого, спокойного света. Пыль, копившаяся несколько лет, начала исчезать прямо на глазах. Паутина таяла, оставляя после себя чистые углы. Половицы светлели, возвращая себе цвет старого дуба. Даже воздух стал свежее.
— Изумительно, миледи! — восхитился Арчибальд, материализовавшись у меня за плечом. — На моей памяти здесь впервые чисто. Я, конечно, помню смутно, смерть всё-таки сказывается на памяти, но это определённо лучшее, что случалось с этим полом.
Но все испортил пронзительный вопль, полный праведного гнева.
Из плинтуса выскочила абсолютно лысая мышь.
Понятно, пуна Чистоты, проходя по полу, не ограничилась пылью, она добралась до шерсти этой конкретной мыши и сочла её загрязнением.
— МОЯ ШЕРСТЬ! — завопила мышь, сверкая голой розовой кожей. — МОЯ ФАМИЛЬНАЯ ШЕРСТЬ! ОНА ДОСТАЛАСЬ МНЕ ОТ БАБУШКИ! ТРЕТЬЕ ПОКОЛЕНИЕ! ЭТО БЫЛА ШЕРСТЬ С ИСТОРИЕЙ!
И она исчезла в плинтусе, рыдая на бегу.
— Ох, — сказал Арчибальд.
— Я не знала, что руна сработает на мышей, — сказала растерянно. — В учебнике ничего не было про мышей.
— В учебниках вообще много чего не пишут. — Арчибальд философски пожал призрачными плечами. — Например, что будет, если смешать руну Чистоты с руной Расширения. Ваш дед смешал однажды. Полы сияли месяц и светились в темноте. Мыши жаловались на бессонницу.
Через десять минут появилась мышиная делегация. Четыре мыши в парадных жилетах держали крошечный поднос, на котором лежал свиток, перевязанный чёрной ленточкой.
— Официальная нота протеста, — объявила мышь-глашатай. — От Мышося Третьего, владетельного монарха плинтусов. Примите.
Приняла свиток, развернув. Документ содержал шесть пунктов и был написан каллиграфическим почерком на бумаге размером пять на пять сантиметров.
Чуть глаза не сломала, пока читала.
Все сводилось к тому, что я должна признать вину и предоставить сырную тарелку.