Страница 26 из 97
Глава 10
Возвращение в Дальград
Алина срезала цветок за цветком, складывала в корзину, следила за эренами краем глаза. Те вели себя однообразно — стояли неподвижно, лишь изредка поворачивали головы-комли, сканируя пространство щелями-глазами.
Самым опасным был чёрный эрен из сосны. Он двигался — медленно, плавно, обходил теплицу по периметру, останавливался возле особо усердных работников, склонялся над ними, будто проверял качество. Когда он проходил мимо Алины, она чувствовала, как магия внутри неё сжимается — не то чтобы блокировалась, а замирала, притворялась мёртвой.
Берёзовая женщина у дальней стены по-прежнему дремала. Алина присмотрелась — её ветки-руки чуть подрагивали, будто во сне, но щели-глаза были полностью тёмными, без золотистого свечения.
«Спит, — поняла Алина. — Или медитирует. По-любому, не следит».
Дверной проём, который она заметила, находился в трёх рядах от неё, за густыми зарослями кормении. Если аккуратно, согнувшись, переползти между грядок, можно добраться незамеченной.
Она дождалась, когда чёрный эрен скрылся за поворотом в дальней части теплицы, и начала действовать.
Не вставая с колен, она переползла в соседний ряд. Плащ противно шуршал, но звук тонул в общем фоне — другие работники тоже двигались, вздыхали, перекладывали цветы. Алина замерла на секунду, прислушиваясь. Никто не окликнул.
Ещё один ряд. Ещё. Корзина мешала, но бросать её было нельзя — если эрен вернётся и увидит брошенный инвентарь, сразу поймёт, что что-то не так.
Дверь оказалась именно порталом, а обычным, насколько это слово применимо к Изнанке, проёмом, затянутым мутной, студенистой плёнкой. Алина осторожно коснулась её пальцем в перчатке. Плёнка поддалась, но не порвалась — скорее, прогнулась, как тугая резина.
«Технологический выход, — подумала она. — Для обслуживающего персонала».
Она оглянулась. Только недалеко стояла спящая или медитирующая женщина. Других эренов поблизости не было. Работники в своих рядах не смотрели в её сторону. Алина набрала полную грудь тяжёлого, спрессованного воздуха и шагнула в плёнку.
Та обволокла её, как кисель, на секунду стало трудно дышать, а потом она вывалилась наружу, в холодную, звенящую темноту.
Она стояла на Изнанке.
Настоящей, высокой, опасной.
Воздух здесь был ещё тяжелее, чем под куполом, — он не просто давил на лёгкие, а будто проникал сквозь кожу, заставляя магические каналы пульсировать в непривычном, учащённом ритме. Темнота стояла не абсолютная — где-то вверху, в бесконечной дали, мерцали бледные, похожие на северное сияние разводы. Они давали ровно столько света, чтобы различать силуэты.
Алина огляделась. Купол за её спиной выглядел как гигантский мыльный пузырь, переливающийся грязно-зелёным. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась пустошь — не земля, не камень, а что-то промежуточное, похожее на спекшуюся золу. Ни деревьев, ни травы, ни даже намёка на жизнь. Только редкие, хаотично разбросанные валуны, покрытые светящимся мхом, и низкий, стелющийся туман, который шевелился, как живой.
Она сделала шаг, нога слегка провалилась в золу. Второй шаг дался легче, значит освоится.
«Дышать можно. Главное, не паниковать, — напомнила она себе. — Изнанка не терпит суеты».
Она вытащила нож. Рукоять привычно согрела ладонь, и перед внутренним взором вспыхнула карта. На этот раз — чёткая, яркая. Метки виднелись отчётливо: одна в Еловке, пара — в Заболоцке, а на самом краю видимости, едва различимая, горела Дальградская. Та самая, поставленная на пенале.
Обычно метки на вещах пропадали вместе с их перемещением. Но метка на пенале, в котором когда-то хранился нож, оказалась неубиваемой. Алина поставила её ещё тогда, когда только училась работать с привязками, а она до сих пор работала. Видимо, сам пенал был артефактом, связанным с ножом.
«Мне туда, — решила Алина. — К пеналу. К нормальной жизни, подальше от этих деревянных человечков и их ядовитых цветов».
Но прежде чем телепортироваться, она огляделась в поисках места для новой метки. Ставить прямо здесь, у выхода из купола? А вдруг эрены смогут её обнаружить, кто знает, на что они способны. С другой стороны, пригодится ли ей этот путь вообще? Изнанка высокого уровня — место опасное, но, может быть, когда-нибудь захочется наведаться к эренам в гости. Стоит оставить себе возможность вернуться.
С трудом переводя дыхание, она медленно отошла от купола, шагов на тридцать, может быть меньше. Пребывание вне купола было изнурительным. У одного из валунов, покрытого светящимся мхом, она остановилась. Мох излучал мягкий, сумрачный свет, создавая островок уюта. Собравшись с силами, Алина прикоснулась к холодному камню, сосредоточилась и поставила метку.
Внешне ничего не изменилось, метка осталась невидимой для чужих глаз, доступной только ей и ножу.
Она ещё раз проверила карту. Дальградская метка пульсировала ровным, уверенным светом. Расстояние было внушительным, но раз метка была видна, значит, нож справится с переносом. Так подсказывал ее опыт. Алина сжала рукоять, потянулась к метке и мир исчез.
Мир размылся в серую полосу, Алина почувствовала короткий, резкий рывок — будто её схватили за шкирку и дёрнули вверх. На секунду перехватило дыхание, а потом она уже стояла на твёрдом полу, в знакомой, до боли родной комнате.
Общежитие в Дальграде. Её комната.
Маленькая, тесная, с окном во двор, где сушилось бельё и бродили куры. Кровать, стол, стул, шкаф. Всё на своих местах.
Алина постояла секунду, ловя ртом воздух — обычный, лёгкий, не спрессованный, без привкуса горечи. Голова закружилась от резкой смены, но это быстро прошло.
Она подошла к шкафу, открыла дверцу. На нижней полке, за аккуратно сложенными вещами, лежал пенал. Метка на нём была невидима, но Алина чувствовала её слабый отпечаток, который нож считал за адрес.
— Я дома, — сказала она вслух. Голос прозвучал хрипло, непривычно в этой тишине.
Комната была закрыта. Она поняла это сразу, дверь заперта, ключей у неё не нет, она сдала их перед отъездом вахтерше. Но это было уже не важно. Она внутри. А снаружи — тишина, темнота за окном.
Алина перевела дух, прислонилась спиной к стене. Плащ и маску она стянула и бросила на стул. Нож сунула в пространственный карман, туда же, где лежал и раньше. Корзину с цветами она оставила на Изнанке. Сейчас она даже не помнила где. Кажется, еще на грядке, недалеко от выхода из купола. Силы кончились.