Страница 7 из 88
Путь до школы предстояло преодолеть на электричке, тогда как в прошлую Ишинори ходил пешком, она была совсем рядом. Еще один минус в копилку их новой реальности. Люди спешили по своим делам, стройными косяками мигрируя между вагонами и платформой, как бесконечный поток маленьких деловых рыбок. Ишинори даже усмехнулся такому сравнению, а потом его чуть подтолкнули в спину, наверняка случайно, и пришлось вливаться в толпу, чтобы не опоздать на первый урок. Только стоя между школьницей в клетчатой юбке и сонным парнем, почти повисшим на поручне, он подумал о том, что неизбежно приближался момент знакомства с новым классом. Точнее уж нового класса с ним. Какими будут его одноклассники? Как воспримут его привычки, увлечения, его внешность? В вагоне было душно, но Ишинори вдруг стало холодно. Он поежился и закрыл глаза, мысленно напевая написанную ночью песню.
«Привет, меня зовут Сайто Ишинори, прошу, позаботьтесь обо мне». Так он сказал, когда учитель вызвал его к доске и велел представиться. Ишинори поклонился, смотря на мыски своей обуви и ощущая на себе любопытные взгляды. Они преследовали его полдня, пока он не сел на перемене перекусить скромным бенто, который сам себе и собрал перед выходом: омлет, брокколи и рисовый колобок.
– Слышали, в субботу вечером будет выступать какая-то группа? – Ишинори поднял голову, прислушиваясь к разговору девочек, собравшихся за одним из столов. – Принц… Нет. Не могу вспомнить.
– «Принц тэнгу», – подсказала одна. – Моя подруга Нана уже ходила на их концерт, ей очень понравилось.
– Я никогда раньше о них не слышала, – поделилась третья.
– Ничего удивительного. Это же
подпольные
айдолы. Сейчас покажу видео…
Она произнесла это так, будто само существование Ишинори и его друзей – что-то запретное, но манящее. Как серебристые волосы, которые необходимо прятать, чтобы никто не задавал вопросов. Захотелось подняться и сказать: это я, я «Принц тэнгу»! Но, разумеется, он остался сидеть неподвижно, с застрявшим в горле сухим комком риса. В субботу он обязан выложиться на все сто. В последнее время его преследовала тревога, объяснения которой он не мог найти. Ему казалось: вот-вот что-то произойдет, вот-вот что-то такое случится, отчего вся его жизнь изменится. Может, как раз в эту субботу. Он накрыл почти нетронутый обед крышкой и отвернулся к окну. По прозрачно-голубому небу лениво ползли легкие перистые облака – день будет ясным.
И все же Ишинори ошибся.
К последнему уроку пейзаж за окном затянуло сплошной серостью, а пока Ишинори переобувался возле своего шкафчика, начался дождь. В фойе сразу потемнело, послышался шорох капель. Ишинори метнул взгляд к стойке с зонтами, и тут…
– Эй, давай пойдем домой вместе?
Сердце ёкнуло, и Ишинори быстро обернулся на голос.
– Я… – только открыл он рот, и его одноклассник прошел мимо. Вроде ничего особенного, простое недоразумение, но Ишинори почувствовал себя так глупо! Лицо вспыхнуло от стыда, и он, торопливо хлопнув дверцей шкафчика, поспешил к выходу. Спрятался за полупрозрачным куполом зонта и быстрым шагом двинулся через школьный двор к воротам. Дождь упруго стегал, пытаясь добраться до лица, но Ишинори лишь еще ниже опускал зонт и стискивал ручку до боли в пальцах.
Что-то скоро случится. Что-то случится… Вот бы оно было хорошим.
Мама ждала его дома, и Ишинори с мрачной обреченностью приготовился к худшему. Переоделся, поужинал и сел на стул спиной к матери. Как и обычно, крепко зажмурился, когда лезвие машинки для стрижки с жужжанием коснулось головы. Невесомое, воздушное ощущение – и такая же фантомная легкость, словно он лишился не сантиметра волос, а сбросил тяжелый сценический парик. Едва подумал о нем, как на глаза навернулись слезы, и Ишинори впился пальцами в колени, чтобы себя не выдать.
Жужжание стихло, и мама с облегчением произнесла:
– Вот и все. Так гораздо лучше.
У корней волосы казались темнее, и с такой стрижкой Ишинори мог сойти за «нормального» мальчика.
– Вчера я случайно уснула, – продолжила она, сметая волоски с пола. – Надеюсь, над тобой никто не смеялся?
Ишинори молчал, глотал постыдные слезы и все еще не мог разомкнуть губ.
– Как тебе эта школа, понравилась?
– Нормально, – наконец выдавил он и улыбнулся, когда мама заглянула в лицо.
Она так много работала, чтобы они жили не хуже, чем раньше. Она так старается ради него.
– Кажется, я всем понравился.
Ложь успокоила ее, и Ишинори улыбнулся чуть искреннее. Он тоже должен стараться, очень сильно стараться. И тогда все будут счастливы.
Всю неделю чат «Принца тэнгу» гудел от сообщений. Промо-ролик, сделанный близнецами, собрал кучу просмотров, листовки тоже удалось раздать подчистую. Ишинори так и не нашел возможности поделиться новой песней, все время казалось, момент неудачный, а потом тайные репетиции после уроков поглотили его, он даже перестал вздрагивать от шорохов в квартире, когда возвращался. Мама ни о чем не догадывалась, и стало казаться, что все наконец идет так, как и должно. Идеально. И только слова в блокноте, родившиеся в ту ночь, нет-нет да всплывали в памяти, грустные слова про человека, который проживает жизнь за жизнью в поисках того, кто для него ближе всех на свете, но в конце погибает от его же руки.
…время не властно над сердцем горячим,
Но сколько еще тебя ждать, подскажи?
Мы с каждым рождением тратим удачу,
Лишь сожаленья все так же свежи…
Ишинори никогда не влюблялся, поэтому был уверен, что песня не о любви, а о чем-то большем, о том, что сильнее жизни и смерти, о чем-то горьком и сокровенном. О том, что он никогда не испытывал и едва ли испытает. Может, поэтому он не торопился делиться с товарищами – боялся оказаться непонятым.
В субботу он проснулся с бешено колотящимся сердцем. Ему снился кошмар, в нем было много дыма и огня, и кто-то кричал от ярости и боли, а на фоне безмолвно корчились черные человеческие фигуры. Даже проснувшись, Ишинори продолжал ощущать вонь горелой плоти, хотя никогда раньше ее не ощущал. Понадобилось несколько минут, чтобы остатки жуткого сна развеялись в солнечных лучах, пробивающихся сквозь не до конца опущенные жалюзи. Только после этого он почувствовал ароматы с кухни – вовсе даже не противные. Однако весь день Ишинори кусок в горло не лез от дурного предчувствия. Ему надо было под любым предлогом сбежать из дома, чтобы приехать в клуб пораньше и еще раз прогнать главный номер сегодняшнего выступления. От волнения его подташнивало и голова шла кругом.