Страница 59 из 88
Ишинори передернул плечами.
– Я был маленьким и глупым. Просто не найдя покоя, душа не станет… этим.
Хаято задумался над его словами и какое-то время молчал. Он не интересовался прежде, откуда берутся монстры – бакэмоно, а Куматани-сэнсэй не уделял этой теме особого внимания. С детства Хаято знал, что бакэмоно – это страшные чудища, для которых нет ничего важнее, чем убивать и есть людей. Как и любая детская сказка, она несла в себе предостережение, и тогда ночью на болотной кочке Хаято убедился, что монстры – это страшно. И вот он шел их убивать, хотя был в первую очередь обучен изгонять духов и злых ёкаев, снимать проклятия и очищать людей и землю. Получится ли у него сражаться с чем-то настолько жутким?
И вдруг вспомнил демона-бабочку из ущелья Айсё.
– Ну, дел на пять минут, – нарочито беззаботно произнес он. – Зашел и вышел.
Ишинори только хмыкнул и обогнал его, по пути отломив от сухого деревца длинную тонкую ветку, ею он проверял почву перед собой. Свет светом, а угодить в бездонную трясину они могли и под солнцем.
Унылый пейзаж как-то незаметно свел на нет желание разговаривать, если у Ишинори оно вообще было. Ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов, и вот уже Хаято готов бегать за Ишинори и с беспокойством заглядывать ему в лицо. «
С тобой все в порядке?
», «
Ты ведешь себя странно
». Самого от себя воротило, но чем больше Хаято думал, тем больше убеждался, что Ишинори может скрывать от него не только проблемы с владением ки или физический недуг. Но как заговорить об этом? «Слушай, я тут подумал, что ты, наверное, попал сюда из двадцать первого века. Я, кстати, тоже». Тупость какая-то. Хаято зло пнул маленькую кочку, оступился, и нога провалилась в яму, быстро наполнившуюся зеленовато-коричневой водой.
– Смотри, куда наступаешь. – Ишинори вернулся к нему и укоризненно покачал головой.
Болото с хлюпаньем выпустило несостоявшуюся жертву, и все снова стало тихо и спокойно.
– Я не заметил, буду внимательнее.
Ишинори прищурился и отвернулся, кажется, не сильно убежденный. Хаято же выбросил все из головы и сосредоточился на шагах. Постепенно местность изменилась: земля стала топкой и ненадежной, между возвышенностями она и вовсе была покрыта водой и затянута обманчивой зеленью. Запах сделался невыносимым, смердело аж до слез. Из деревьев здесь будто выпили соки, они иссохли, сжались, вытянув вверх искривленные тонкие сучья.
– Мы почти в центре, – сообщил Ишинори. – Надо выманить бакэмоно.
– Вы… выманить? – удивился Хаято.
– Это не очень… чистое дело, – не сразу подобрал слова Ишинори. – Я все сделаю сам, а ты следи за округой. Как только увидишь что-то странное, не мешкай.
– Ага, – кивнул Хаято, хотя не совсем понял, что делать.
Ишинори достал явара – те самые массажные палочки, которые носил с собой с детства, но использовал крайне редко, и вдруг разделил одну на две части. Блеснуло тонкое, похожее на шило острие, и Ишинори без раздумий вонзил его себе в палец.
– Ты полон сюрпризов, – протянул Хаято.
– Не тебе это говорить, – вернул Ишинори и выдавил больше крови, затем выбрал дерево и начертил незнакомые Хаято символы на коре. Получившиеся рисунки выглядели зловеще, Хаято начал сомневаться, что ему понравится результат.
Облака застлали небо сплошной серой пеленой, поднялся ветер, и Хаято поежился от холода. Вероятно, ночью может подморозить. Ишинори напряженно вглядывался куда-то вдаль, его губы побелели, и Хаято пожалел, что нельзя развести костер и согреться. Едва ли те, кого они призывали, обрадуются огню.
– Знаешь, мне кажется… – начал было Хаято, но умолк, заслышав плеск. – Неважно.
Ки сама вспыхнула в животе огнем, отзываясь на приближение чего-то жуткого. Впереди, за деревьями, раскинулось озеро зеленой воды, подернутое ряской, и сейчас оно пришло в движение. Сначала поверхность забурлила, потом показались холмики, и от них разошлись круги. Холмики поднимались, поднимались – пока не приняли форму похожих на сморщенные сливы голов. Водоросли налипли на серую кожу и свисали живой паутиной. Хаято навскидку насчитал пять голов. Уже больше, чем он ожидал.
– Самое время сказать, что план все-таки был, – попросил Хаято, не отрывая взгляда от медленно выходящих из воды существ.
– В моем плане ты всех их сжигаешь, а я запечатываю их навсегда и очищаю землю.
– То есть вся работа на мне? – возмутился Хаято, и в противовес его словам духовная энергия радостно забилась, стремясь поскорее вырваться наружу. В отличие от Хаято, она не испытывала ни страха, ни сомнений. Так чего же он тушуется?
Хаято скинул с плеч хаори, а за ним спустил до пояса кимоно и оокатабиру, и почти по-зимнему колкий воздух коснулся обнаженной кожи.
– Ну, кто первый на сожжение? – спросил Хаято с широкой ухмылкой и хрустнул пальцами.
Бакэмоно выбрались из воды до пояса, но кое-кто оказался быстрее. Похожее на богомола тело лишь отдаленно напоминало человеческое. Невообразимо складываясь, монстр выставил вперед длинную ногу и одним махом очутился на земле. В его пустых глазницах метались зеленые огоньки, голова на тонкой шее покачивалась, и отчего-то Хаято точно знал, что взгляд чудовища ищет Ишинори. Запах жертвенной крови манит его.
Миг – и Хаято закрывает собой не дрогнувшего Ишинори. Второй – и его окутывает жаркая дымка ки.
– Ты на кого польстился, образина? – Хаято сжал кулак. – Сначала поговори-ка со мной.
Бакэмоно запрокинул голову и дико взвыл. Уши заложило, и Хаято чуть не пропустил удар костлявой руки. В последний момент блокировал и тут же высвободил ки. Запахло горелым. Бакэмоно снова взвыл, на этот раз со злостью и отчаянием. Ему было больно. Хаято посильнее уперся ногами в зыбкую землю и, размахнувшись, ударил точно в центр серокожего тела. Отработанный прием заставил чудище вспыхнуть свечкой и упасть в воду, расталкивая собратьев. Окрыленный успехом, Хаято готов был бить и жечь врагов пачками, это у него явно получалось лучше, чем многословные заклинания и мудреные ритуалы. Он обернулся, чтобы увидеть одобрение на лице Ишинори, и застыл.
Над ним нависла длинная уродливая тварь с горящими глазницами, ее когтистые руки уже тянулись к Ишинори, будто желая обнять. Откуда он там взялся?! Хаято не мог ударить его так, как предыдущего, ведь между ними на земле сидел Ишинори. И словно зная это, бакэмоно устремил лицо-череп к нему и… хихикнул.