Страница 48 из 88
Хаято попытался встать, но охнул и сел обратно, держась за живот. У Ишинори кровь отхлынула от лица, он схватил Хаято за локоть и обеспокоенно спросил:
– Тебе все-таки не становится лучше? Но ты же говорил…
– А что я должен был сказать? – рыкнул Хаято и прикусил губу, пережидая приступ боли. – Ты бы связал меня и не выпускал из дома. Я не инвалид и не умирающий. Просто эта дрянь и впрямь ядовитая до одури. А я еще жалел эту Лин Юй…
Ишинори мысленно пожелал ей гореть в самом жарком из уровней дзигоку. Ничто не могло оправдать то, что она ранила Хаято!
– Я не должен был позволять тебе идти со мной, – покаялся он, на что Хаято оттолкнул его руку.
– Вот об этом я и говорил, – пожаловался он. – Со мной. Все. В порядке.
Ишинори не поверил. Он видел Хаято на коленях, видел мертвым, видел отчаяние в его глазах – пусть и то ли во снах, то ли в видениях о будущем, и даже легкий приступ боли теперь мнился ему мрачным пророчеством. Ах, если бы можно было с кем-то посоветоваться! С кем-то, кто способен справиться с чем угодно. Но в этом случае тот человек тоже окажется под угрозой.
Пока Ишинори молча смотрел на Хаято, а скорее даже сквозь него, снаружи раздался протяжный вой. Он проникал в самую душу, наполняя ее смертельным страхом. Хаято и Ишинори замерли, разом позабыв о споре. Вой достиг наивысшей точки и медленно затих. Несколько мгновений было тихо, а потом он раздался немного ближе и слишком походил на человеческий, чтобы списать его на диких зверей. Но и детским он тоже не был.
Хаято шумно сглотнул. Ишинори поднялся на ноги, глядя на хлипкую преграду двери, отделяющей их от мрака ночи и от того, кто издавал жуткие звуки.
– Думаешь, это те существа? – громким шепотом спросил Хаято. Он словно снова стал испуганным мальчишкой, жмущимся к Ишинори на одинокой кочке посреди тумана.
Вой не дал Ишинори ответить. На этот раз в нем сплелись несколько голосов, и такие в нем были тоска и
голод
, что руки покрылись мурашками.
– Столько лет прошло, – так же шепотом произнес Ишинори. Для него та ночь на болотах была лишь кратким эпизодом, к тому времени он точно знал, кого в мире действительно стоит бояться, но для Хаято все иначе. – Даже если так, здесь мы в безопасности до рассвета, и…
Он не договорил, потому что Хаято уже распахивал дверь. Отзвуки воя еще не растворились в тишине, и Хаято будто запустил их внутрь, разрушив и без того ненадежное убежище.
– Куда ты? Дурак! Погоди! – Ишинори кинулся за ним, но стоило отойти от хижины на пару шагов, как все потерялось в темноте. – Хаято!
– Ты что, не понимаешь? – голос раздался совсем рядом, и Ишинори так резко на него повернулся, что едва не упал. – Мы не можем ждать рассвета! Мальчик и девочка, Иши! Совсем одни!..
– Стой, – взмолился Ишинори, хватая рукой густую тьму там, где ему виделся силуэт друга. – Послушай…
Почему так темно? Ишинори вдруг померещилось, что он слышит шаги того разбойника –
Души его, Ракуто! Сверни шею щенку!
– и сердце подскочило к горлу. Он не боялся монстров и демонов. Он боялся людей.
– Или идем со мной, или сиди и жди здесь, – велел Хаято, удаляясь в сторону деревьев.
Ишинори не мог просто ждать и вовсе не по той же причине, что Хаято. Он догнал его и пошел след в след. Когда деревья начали редеть и чахнуть, почва стала более упругой и влажной. Сильно не хватало луны и звезд, но те, будто нарочно, спрятались за облаками. Вскоре при каждом шаге земля издавала чавкающий звук, и Ишинори схватил Хаято за плечо.
– Нельзя просто переть напролом. Мы не знаем, когда рискуем угодить в трясину. Остановись хоть на миг и подумай.
И Хаято действительно остановился. Впереди показались зеленые огоньки, похожие на могильные огни хака-но хи, а это уж точно не сулило ничего хорошего. Ишинори сильнее стиснул ткань чужого рукава в пальцах.
– Ты чувствуешь, какая ки здесь циркулирует? – спросил он. – Все вокруг пропитано скверной.
– В тот раз было так же?
Ишинори покачал головой.
– Я не знаю.
Где-то сбоку раздался шорох, качнулась высокая сухая осока, словно кто-то пробежал мимо. Ткань выскользнула из пальцев Ишинори, и Хаято устремился за беглецом. А ведь Ишинори просил подумать! Сколько нечисти притворяется людьми для охоты! Хаято же все это знает, тогда почему он такой дурак?!
Злость понесла Ишинори следом, но когда нога погрузилась в ледяную воду, быстро схлынула.
Где они? За чем гонятся? На что надеются в темноте?
– Хаято! – позвал он и прислушался к звенящей тишине. Над застывшей землей, пропитанной жижей насквозь, в ответ не донеслось ни звука. Совсем. Но так не бывает. Так не должно быть.
Ишинори вспомнил про талисманы, и один вспыхнул в руке, создав пятно ровного, но недостаточно яркого света. Он отразился от луж-осколков, разбросанных по округе. Из земли торчали кривые тонкие деревца и заросли кустарников. Щетка редкой травы покрывала относительно сухие участки. И ни души кругом. Ту же холодную воду, что промочила таби насквозь, он ощутил и внутри себя. Его заливало ужасом, и колючий воздух застрял в горле. Если с Хаято что-то случится, то это будет еще одна смерть на совести Ишинори. И тогда ему лучше вовсе никогда не покидать этих болот.
– Пожалуйста, Хаято, – почти проскулил он. – Пожалуйста. Не оставляй меня. Ты же обещал! Ты обещал…
И талисман выпал из ослабевших пальцев, погаснув в черной луже у ног.
* * *
Первое воспоминание Ишинори тоже было связано с темнотой. Ему сказали, что это такая игра: он будет прятаться, а мама с папой – его искать. Но сначала надо вести себя тихо, чтобы было интереснее. Но Ишинори быстро заскучал, он не хотел сидеть в глубине огромного сундука. Вдруг мама его тут никогда не найдет? Да и темнота ему не нравилась, и дышать стало сложно. Он четко помнил ощущение нарастающего страха, но только недавно вспомнил маленькую холодную ладонь, закрывшую ему рот, когда он решил позвать маму. Кто-то еще прижимался к нему на дне сундука под несколькими слоями ткани. Может, поэтому Ишинори не испугался, когда опустилась крышка, но испугался после, вообразив, что останется тут навсегда.
– Ма… – Он вцепился в ладонь обеими руками и смог укусить. – Мама! Я здесь!