Страница 42 из 88
Глава 24. Спасите моих детей!
Хаято снова почувствовал это – необъяснимую тревогу, которая тянула куда-то прочь от домов. Разговор с Саякой оставил его в полном недоумении, потому что образ счастливой матери троих мальчишек никак не вязался с несчастной женщиной, много лет не способной подарить любимому мужу дитя. И пусть ей все же удалось, не без помощи снадобий Ишинори, забеременеть, ребенку не могло быть больше пяти-шести лет, уж никак не шестнадцать. Еще одна нестыковка, еще одна изменившаяся деталь, вроде ни на что не влияющая, но сам факт Хаято беспокоил. И как только он отошел от соседского дома и обменялся парой слов со знакомыми старушками, в груди болезненно заныло. В этот раз Хаято долго не размышлял о причинах – знал, что дело в Ишинори.
– Да чтоб тебя, – пробормотал он, оглядываясь. Деревня была небольшой, пойти Ишинори некуда, кроме как домой, но Хаято отчего-то не сомневался, что его там нет. – Куда тебя понесло?
Разумеется, ответа не предполагалось, но тем не менее он нашелся. Не медля больше ни секунды, Хаято сначала пошел, а потом и вовсе побежал к лесной опушке. Каваками одним боком подступала к горе, а с двух других была окружена лесом, будто пряталась в уютном гнезде, защищенная почти со всех сторон. Впрочем, конкретно сейчас Хаято ощущал вовсе не безопасность. Он пронесся мимо крайних домов и замер. Лес вызывал в нем еще не страх, но уже смутное беспокойство, и если большую часть года он весело зеленел и пах свежестью и влажной землей, то под конец каннадзуки был похож на тесный строй мертвецов, ощетинившихся голыми сучьями, как костьми. Он неприветливо смотрел на человека сверху вниз, угрожающе поскрипывая и потрескивая. Лес был домом существ, с которыми лучше не встречаться лишний раз, и Хаято снова забыл, что он не ребенок, ищущий в ночной чаще товарища, а ученик оммёдзи. Вспомнил, когда до ушей донесся отголосок истошного вопля. Это мог быть птичий крик или обманка голодного ёкая, но едва Хаято его услышал, как его словно толкнули в спину, – и граница была пройдена.
Лес не пытался остановить, наоборот, будто нарочно клал под ноги самые удобные тропки, уводил туда, где деревья были выше, а щетинистые ветки вечнозеленых сосен встречались чаще лишенных листвы сучьев. Там, возле старого дуба, Хаято и увидел Ишинори.
– Иши? – позвал он, сам не зная, отчего так не уверен. Эти выбеленные волосы ни с чем не перепутать, да Хаято и не мог. Знал, и все. Если бы глаза завязали, почувствовал бы. – Это ты кричал?
И понял, что его смущало. Даже самый громкий голос с такого расстояния не донесся бы до центра деревни так ясно. Стало быть, Хаято слышал не ушами, а…
– Я не кричал, с чего ты взял?
Ишинори обернулся и спрятал кисти в рукавах теплого хаори. Их разделяло с десяток шагов, а словно целый континент. Хаято попробовал это расстояние сократить, но ощущение отчужденности никуда не уходило.
– Я, может, и тупой, но не глухой, – решил он настаивать на своем.
– Значит, ты ошибся. Это наверняка кричала птица.
– Почему ты тут? Зачем пошел один в лес?
– Я не терялся в нем в детстве, не потеряюсь и сейчас, – вместо ответа произнес Ишинори и поправил волосы на плече. – Совсем не обязательно ходить за мной по пятам.
Хаято хотел огрызнуться, но злые слова застряли в горле. Ишинори был не в порядке, и как бы ни прятал это за спокойным голосом и фальшивой улыбкой, руки выдавали. Хаято подошел к нему и бесцеремонно схватил за испачканную в земле ладонь.
– Что ты делал? – требовательно спросил он.
– Ты не поймешь.
– Верно, конечно, не пойму. Ты же ничего не объясняешь! – Хаято сжал его руку так, что губы Ишинори болезненно скривились. Бледные, бескровные губы. Но куда хуже глаза – такими красными и опухшими их делают только слезы.
– Просто скажи мне, – почти взмолился Хаято. – Просто скажи правду. Ведь ты уже начал. Не останавливайся.
Ишинори колебался. Хаято держал его взгляд, боясь упустить даже на миг. Он должен знать, что мучает Ишинори с того вечера, как они пришли в Сакаи. Хаято не мог разобраться в своей жизни, однако не понимать, что творится с другом, было страшнее.
– Я уже сказал, – холодно возразил Ишинори и отступил на шаг. Их руки разъединились, и Хаято застыл в глупой позе, будто пытался схватить воздух. – Я замерз. Идем домой.
Хаято же словно все еще слышал отчаянный крик, сотрясающий прозрачный осенний воздух, он осел в груди и ныл, натягивая и без того растрепанные нервы. Даже промелькнула шальная мысль, уж не понял ли Ишинори, что именно с Хаято не так. Может, он испуган, сбит с толку, поэтому отталкивает его и не желает быть откровенным? Кто захочет излить душу тому, кого, в сущности, даже не знаешь? Хаято выждал немного, не желая идти за Ишинори «по пятам», и только когда перестал слышать шорох его шагов, развернулся и… остался с лесом один на один. Тут же он, недавно легко пропустивший в свои недра, ощетинился сучками, вздыбил обнажившиеся корни наполнился непонятными звуками. Хаято сделал неуверенный шаг и услышал голос Ишинори.
– Ты идешь или нет?
– Иду! – Хаято ускорился и обнаружил, что Ишинори терпеливо ждет его, скрывшись за деревьями, и лес снова стал обычным.
– Иногда ты такой ребенок, – вздохнул Ишинори, то ли осуждая, то ли просто признавая факт. – Иди за мной, не отставай.
Они вышли к домам быстрее, чем ожидал Хаято. Над крышами, застеленными соломой и реже – деревянной дранкой, вился дым. Темнело рано, и вместе с вечером приходил уже почти зимний холод. Вот-вот начнутся первые заморозки. В доме Ёко и Икудзи было тепло, ирори в центре распространял ароматный дым, на крюке висел большой закопченный снизу чайник. Кто-то принес свежую рыбу, и Ёко потрошила ее, чтобы приготовить семье на ужин. На Хаято накатили воспоминания, и сегодня они были как никогда реальны и близки сердцу. Что-то еще внутри встало на свое место, и он почувствовал себя более цельным, более завершенным.
В отличие от Ишинори.
Он, любимец Ёко, мягкий, нежный, заботливый сын, будто сторонился родителей, смотрел настороженно. Гадкий голос в голове, от которого Хаято успел отвыкнуть, напомнил о
том самом дне
. «Он уже замыслил недоброе, – науськивал он. – Взгляни на него. Разве он любит свою семью так, как ты? Разве не похож он на того, кто готовится к предательству?»
– Как дела у Саяки? – спросил Ишинори.
– Хвала всем богам, хорошо. Младшенький расхворался прошлой зимой, но обошлось.
– Вот как…