Страница 34 из 88
– А вот ты – нет. – Хаято скрестил руки на груди. – Если не хочешь, чтобы я тащил тебя в баню на плече, завязывай хмуриться и иди за мной.
Он даже не стал проверять, послушался ли друг, просто спустился по скрипучей лестнице и вышел на улицу. Утро разбудило город, и он зажужжал пчелиным ульем, заполняя свои улочки и площади людьми – простыми работягами, суетливыми торговцами, праздными прохожими, зачуханными попрошайками и мелкими воришками. Вчерашняя непогода сменилась ясным небом, и солнечный свет ласкал мокрую землю. Сэнто узнали издалека по норэ́ну
[12]
[Норэ́н– традиционный японский занавес, обычно используются магазинами и ресторанами как средство защиты от солнца, ветра и пыли, а также в качестве своеобразного бренда.]
. Там их ждал банщик, которого Ишинори отпустил. И вот они остались наедине.
– Так и будешь стоять или разденешься уже? – спросил Хаято, распахивая кимоно.
– Бинты намокнут, – совершенно не в тему тихо произнес Ишинори.
– А? Ну и что. Они мне и так уже осточертели.
Хаято сложил одежду в корзину и взял деревянный тазик. Ишинори все еще стоял с опущенными руками и выглядел донельзя растерянным. Хаято боялся, что едва отвернется, как он тут же сбежит, но и торчать голым на пороге – тоже так себе идея. Неловко кашлянув, он хотел еще что-нибудь сказать, однако Ишинори его опередил:
– Иди первым, я… скоро.
Это уже не было похоже на категоричный отказ, но, вспоминая случай на рынке, Хаято не спешил радоваться. Бросив на друга последний подозрительный взгляд, он ушел мыться.
Вскоре от горячей воды, которой он щедро окатывался, скобля мочалкой раскрасневшуюся кожу, помещение заволокло паром. Жар проник до самых костей, и Хаято чувствовал себя таким чистым, что наверняка сверкал, как новенькая монетка. Ощущение въевшегося в тело холода наконец отпустило, мышцы расслабились, и Хаято вдохнул горячий воздух, позволяя ему проникнуть в легкие. Его будто распирало изнутри, и он чувствовал себя почти что невесомым. Но когда за спиной раздались крадущиеся шаги, моментально развернулся, готовый защищаться.
– Это я, – поспешно заверил Ишинори. – Всего лишь я.
Хаято едва узнал его: бледный и тонкий без слоев свободной одежды, с распущенными волосами, он казался другим человеком. И этому человеку было очень неуютно – он переминался с ноги на ногу, прижимая к животу таз, будто щит.
– Прости, – извинился Хаято. – Я просто…
– Решил, что я ушел?
– Вообще, да.
– Я хотел так поступить, – признался Ишинори и отвернулся.
– Так почему не поступил?
Ишинори упорно смотрел в сторону, но в том, как сильно он сжимал деревянные бока таза, читалась решимость.
– Если помылся, уходи, – попросил он. – Я уже точно никуда отсюда не денусь.
Хаято хотел пошутить, что для полной уверенности надо бы припрятать его одежду, но не стал. Поднялся и, тряхнув мокрыми кудрями, прошел в соседний зал с небольшим бассейном, над которым тоже клубился полупрозрачный парок. Размякший от тепла, Хаято погрузился в воду по грудь и расслабленно раскинул руки. Вот она – наивысшая точка блаженства, когда напряжение отпускает тело! Нет ничего лучше онсэна, чтобы приблизиться к богам. Так думал Хаято, разумеется, не высказывая свое мнение рядом с монахами и служителями храмов. Усмехнувшись, он принялся ждать Ишинори. Знал, что тот неспроста вдруг нарушил многолетний принцип раздельного купания. Может, сегодня им удастся отпустить напряжение не только в теле, но и в душе?
Он почти задремал, когда рядом всколыхнулась вода, принимая второго человека. Сразу стало теснее и еще – тревожнее. Только что в голове Хаято бродила сотня бессвязных мыслей, и вот там уже всего одна, но очень громкая и настойчивая – почему? Почему Ишинори согласился?
– Я все вижу по твоему лицу, – усмехнулся Ишинори и потер плечи, словно ему стало холодно в горячей воде. – Ты такой… нетерпеливый, и…
– И? – уточнил Хаято.
– И мне стыдно, что я держу тебя в неведении.
– То есть ты признаешь, что скрываешь от меня что-то важное о себе?
Ишинори опустил голову, и длинные пряди светлых волос окружили его, серебряными змеями закручиваясь на поверхности воды. Они защищали его от взгляда Хаято, как тонкая ширма защищает честь придворной красавицы. И только яркие пятна кисточек в ушах проглядывали во влажном серебре.
– Разве ты поверишь, если я скажу, что нет? – вопросом на вопрос отозвался Ишинори. – Разве оставишь в покое тайны, которым лучше оставаться таковыми?
Хаято промолчал, потому что Ишинори и так знал ответ.
– Ты спрашивал, правда ли те люди… Фудзимикё так опасны, – продолжил Ишинори и впервые прямо посмотрел на Хаято. – Я тебе покажу.
Он повернулся к Хаято спиной, поднялся в полный рост и решительно перекинул через плечо волосы. Обнаженный и открытый, он не дрожал, но когда Хаято сдавленно выдохнул, его плечи дрогнули.
– Как… то есть я хотел сказать, за что… Демоны! – выругался Хаято, не в состоянии сразу подобрать нужные слова. – И ты скрывал это все годы?! От меня, от отца и матери?
– Мама знала, конечно, – ответил Ишинори. – И отец тоже.
– Выходит, только я, – кивнул Хаято и поднялся. От прикосновения к грубым рубцам Ишинори поежился, и Хаято вдруг испугался, что сделал ему больно, и убрал руку. – О! Извини, я не хотел.
– Мне не больно, – успокоил Ишинори. – Просто немного смущает.
– Ты трогаешь меня едва ли не каждый день, приставая с этой своей вонючей мазью, – усмехнулся Хаято.
– Это не считается.
Ишинори вернул волосы на место, вмиг закрываясь ими и снова опускаясь в воду. Повисло молчание, такое же душное и липкое, как пар, каплями оседающий на коже. Хаято не понимал, как мог столько лет быть таким слепым? Не смотрел, не спрашивал, не задумывался. Считал себя самым близким, но даже не пытался приблизиться по-настоящему. Неудивительно, что он так легко поверил в виновность Ишинори, ведь, как оказалось, совсем ничего о нем не знал.
– Фудзимикё – что-то вроде общины. Люди там живут по своим правилам, очень жестким правилам.
– Тебя там наказывали? – спросил Хаято.
– Не только, – уклончиво ответил Ишинори. – Это не то, что я хочу вспоминать, поверь. Мне удалось вырваться, но внутри я все еще там. Понимаешь? – Ишинори спрятал лицо в ладонях, но когда снова выпрямился, был совершенно спокоен. – Не заставляй меня.
– Они могли убить ради того, чтобы вернуть тебя? – спросил Хаято и затаил дыхание в ожидании ответа. От него зависело буквально все.
– Безусловно.