Страница 33 из 88
Глава 22. Говорить вслух то, что чувствуешь
Дзаннин убил бы их всех своими руками, если бы не мистический страх перед грозным искусством оммёдзи, а их собралось аж целых четверо, точнее уж, три с половиной, поскольку учитель не участвовал в разговоре, погруженный Рюичи в целительную медитацию. Старший ученик и вовсе предпочел бы остаться с Куматани-сэнсэем, но был нужен для весомости. Честно говоря, Хаято боялся разгневанного отца Хонами больше, чем побежденную ими ночью сато.
После того как с пляжа все переместились в тепло, Дзаннин сообразил, где искать пропавшую дочку, и прибыл с подкреплением в виде слуг. Звать на помощь стражу он благоразумно не решился, чтобы взамен одного проклятия не получить новое. И теперь они сидели в кабинете Дзаннина в его усадьбе, и Ишинори пальцем прижимал к столу помятое и размокшее в воде послание.
– Это написала ваша жена, – сообщил он сухим и равнодушным голосом.
– Я ничего не понимаю, – уперся мужчина.
– Тогда я вам объясню, уважаемый. – Ишинори подтолкнул листок ближе к нему и опустил руки на колени. – Здесь сказано, что вашей супруге во сне из моря явилась девушка и сообщила, что вы, господин, задолжали ей благодарность за несколько лет, и раз обещания для вас ничего не значат, то и дочь вам ни к чему. Мне продолжить, или вы сами проясните эту темную историю? Какая связь между бывшим бедным рыбаком и морским ёкаем?
Хаято с трудом разобрался, что за отношения стянули в тугой узел участников ночной драмы, но вот при чем там Дзаннин, еще не знал, Ишинори, разумеется, ни словом о том не обмолвился, как, собственно, и о чем-то еще.
Дзаннин тяжко вздохнул и опустил голову.
– В том-то и дело, что бедный рыбак… – пробормотал он. – Даже в этом деле не было мне никакого везения. Соседи посмеивались, мол, Дзаннина даже рыба вокруг пальца обводит. Мы с Куромэ жили впроголодь, а надо было еще дочь кормить. Она такая слабая росла, едва догоняла сверстников. Фумино и Гэнки были чуток постарше, они единственные, кто брал ее в свои игры. И вот однажды я попал в ураган, лодка вместе со скудным уловом перевернулась, и конец бы мне пришел, но возникла передо мной прекрасная морская дева и спасла. Не знаю, что на меня тогда нашло, но я пообещал приносить ей дары каждый год в обмен на помощь. С тех пор мои сети всегда были полны рыбы, а от меня требовалось лишь раз в год спускать на воду бочку с дарами. Сначала овощи, фрукты и сакэ, потом к ним добавились всякие женские безделушки: расшитый пояс, нитка бус, красивая заколка или веер. Мне не в тягость было, ведь дела пошли в гору, я даже смог нанять работников вместо себя.
Он замолчал, и Хаято понял, что грядет что-то нехорошее.
– А потом? – поторопил он. – Что произошло потом?
– Однажды она захотела другой еды, и я положил в бочку взрослую курицу. На год этого хватило, но эта тварь просила больше крови и мяса. Я… я не мог ей отказать, ведь к тому времени мы уже достраивали дом в Сакаи. У моей дочери должно быть лучшее будущее. Понимаете?
Он посмотрел на Ишинори, на Рюичи, отстраненно глядящего куда-то выше его плеча, и остановился на Хаято.
– Понимаете? – повторил он беспомощно, отчего-то посчитав его самым человечным из троих. Тут его сложно было осудить, ведь Ишинори, как и Рюичи, казался совершенно отчужденным.
– Наверное, – ответил Хаято. – Но это же не вся история, да?
– Что было после кур? – спросил Ишинори.
– Бездомные псы, – покаялся Дзаннин. – Они понравились ей, и мне пришлось заказать другую бочку, чтобы помещалось… больше. Я даже купил для нее корову. Я боялся, что она перестанет помогать.
Неприятное предчувствие заставило сердце забиться чаще. Хаято не рискнул озвучить возникшее в голове предположение, ждал, когда Дзаннин скажет сам.
И он сказал.
– В этом году она захотела человека.
Эти слова камнем рухнули в тишине залитого предрассветной серостью кабинета. Не удивительно, что сато набралась такой силы, ведь ее долго и сытно кормили и дарили ей свой
страх
. Она почти стала ками – ками этого человека, чьей веры и чьего служения хватило бы сполна. Оставался последний шаг, но, к счастью, он так и не был сделан.
– Я не мог этого допустить, это уже слишком! – воскликнул Дзаннин. – Я не пришел в условленное время, и тогда она разгневалась и наслала проклятье на мою Хонами. Я ведь специально держал ее подальше от моря после переезда, не позволял ходить на побережье, разорвал все связи с бывшими соседями.
– Не со всеми, – произнес Хаято и пояснил: – Не с Гэнки.
– Этот наглец! – взвился Дзаннин. – Думал, что сможет претендовать на мою дочь! Он, нищий сирота!
Рюичи впервые пошевелился и посмотрел на мужчину. Тот едва ли что-то по нему понял, но Хаято представлял, как Рюичи поставил бы его на место в другой жизни. Но это сделал Ишинори.
– Вы тоже нищий, Дзаннин-сан. Все, что вы получили, было куплено дорогой ценой, и в этом нет ни капли вашего труда и ваших заслуг. Ну и как, нравилось жить в страхе, что кто-то раскроет секрет вашего успеха? Скажите, вам спокойно спалось? Думали, счастье и благополучие так легко дается?
Дзаннин понуро молчал. Он уже с лихвой расплатился за минувшие годы, но Хаято смотрел на него и не чувствовал ожидаемой жалости. Ему было больше жаль Хонами, которая рано или поздно обо всем узнает.
Рюичи поднялся первым и, не прощаясь, направился к выходу.
– Постойте! А вознаграждение?
Дзаннин выложил на стол мешочек с монетами. Хаято посмотрел на него с удивлением, почти с презрением, но Ишинори сгреб его и подкинул в ладони.
– Это оплатит нашу работу, но не оплатит вашу совесть. Подумайте, что вы можете сделать, чтобы обрести покой.
Их провожали настороженными взглядами. Раз Хаято показалось, он слышит женский плач, но и он остался за спиной. Рюичи повернулся к закрывшимся воротам и начертил на них какой-то знак, вспыхнувший и впитавшися в древесину. Хаято хотелось думать, что это на удачу.
В рёкане хозяин после доплаты договорился для них о купальне неподалеку. Сэнто держал его зять, так что им достался целый зал. Однако перед выходом выяснилось, что Рюичи не собирается больше оставлять учителя, а Ишинори по привычке не хочет купаться вместе со всеми – то есть с Хаято. Тот слишком устал, чтобы спорить, но кто бы знал, что Рюичи буквально выпихнет Ишинори из комнаты! Стоя в коридоре, Ишинори походил на обиженного котенка, и Хаято прыснул со смеху.
– Когда вы сговорились? – насупился Ишинори. – Вы же все время были на виду.