Страница 62 из 77
Часть записей была по-русски, часть по-китайски. Даты, места встреч, отметки о переданных поручениях. На одной странице рядом с числом стояли знакомые буквы.
— Дайте списки из конторы.
Николай Савельевич достал их.
В одном из писем нашелся адрес, названный Сусловым. Другие записи тоже сходились с документами приказчика.
Я просмотрел остальные бумаги. Многое еще предстояло выяснить. Но зато теперь к бумагам Суслова добавились записи человека, который раздавал ему поручения.
Николай Савельевич закрыл папку.
— До рассвета отдохните по очереди. Завтра у вас дорога.
Поспать удалось часа два. Потом я сменил Семена, а ближе к рассвету караульный сменил меня.
Примерно через час Илька провел в дом Молчанова с обещанными списками служащих. Купец положил его на стол, сообщил, что катер готов, но уходить не торопился.
— Николай Савельевич, у меня к вам тоже просьба имеется.
Он достал из портфеля несколько писем.
— Коль уж мы с вами теперь в одной лодке гребем, для моей же безопасности проверьте вот эти письма.
— Что тут?
— Японский торговец. Через владивостокского посредника обращался. Хотел суда нанимать. Я уж на хороший заказ рассчитывал, а теперь вот думаю, не вляпался ли опять.
Труханов прочел первое письмо и передал мне. Начиналось оно с расценок. Дальше спрашивали, сколько у Молчанова исправных судов, какой груз примут, где зимуют. Следующий запрос касался запасов угля и мест, где можно пополнить дрова.
В последнем письме интересовались возможностью перевозки людей с оружием.
— Занятный заказ, — сказал я.
Молчанов посмотрел на нужную строку.
— Посредник уверял, что для расчета вместимости требуется.
— А топливо по всему пути тоже для вместимости? Здесь выясняют, сколько людей можно перевезти и как суда снабжать.
Николай Савельевич собрал письма.
— Проверим отдельно. Новые запросы мне передавайте.
Когда Молчанов ушел, мы приступили к подготовке отъезда.
Документы провели по описи. Поручения и списки из сусловского кабинета, соглашение из банка, письма и книжку Вэна сложили отдельно от изъятых вещей. Николай Савельевич приложил краткую запись: где, когда и при каких обстоятельствах все это получили. Мы с ним расписались, затем он опечатал пакеты.
Подписку Молчанова и его золотые расчеты Труханов убрал в свою папку.
— Это останется у меня. Письмо для Исмаила по Молчанову я тоже приложил к документам. Остается с конторщиком разобраться, да по вчерашней стрельбе ход расследования в другую сторону направить. Ты главное подлинники довези.
Я завернул пакеты в промасленный холст и уложил в ранец.
С нами отправлялись Кирьян и Савва. Перед выходом последний привез с нашего постоя вещи и зачехленные винтовки.
К катеру добрались к десяти утра. Суслова и Вэна привезли в крытой повозке. Под пологом с ними сидели Семен и Савва.
Погрузочный двор уже работал. На подводы грузили мешки, у навеса кантовали ящики. Возница придержал лошадей у ворот, а я прошел к катеру вместе с Кирьяном.
Капитан прочел распоряжение хозяина и посмотрел в сторону ворот.
— В той повозке?
— Да. Нам бы прямо к сходням подъехать. Чтобы через весь двор пешком их не тащить.
Он показал на проезд вдоль склада.
— Оттуда подавайте. Мой груз уже приняли, сейчас проход освобожу.
Капитан отправил грузчиков обратно к навесу, велел матросу убрать с дороги пустую тележку. Я вернулся за повозкой. Возница провел ее вдоль складской стены и развернул задком к сходням. До них оставалось несколько шагов. От большей части двора нас прикрывали склад и сама повозка, но у воды по-прежнему ходили люди.
Полог не поднимали. Дождались, когда мимо пройдет возчик с ведром. Илька встал у сходней, Кирьян забрался внутрь, а Савва поднялся на палубу.
Первым вывели Суслова. Связанные за спиной руки закрывало пальто, нижнюю часть лица мы обмотали шарфом, чтобы не было видно кляпа. Приказчик прищурился от солнца и повернул голову к голосам у навеса.
— Под ноги смотри, — сказал Семен, придерживая его за локоть.
Я повел Суслова по сходням. Рыжий шел следом, не отпуская его. На палубе приказчика принял Савва и вместе со мной отвел в открытую капитаном каюту.
Оставив их там, я вернулся к повозке. Семен уже помогал Вэну спуститься. Тот не упирался, только осматривал берег поверх шарфа. Кирьян держался с другой стороны.
В каюте Савва и Кирьян взяли пленников под наблюдение. Я проверил, как они устроились, и вышел.
Мы с Семеном вернулись к повозке за оставшимися вещами и попрощаться с Трухановым.
Я принимал у возницы зачехленные винтовки, когда Рыжий придержал меня за рукав.
— Андрюха, конторщик, вон у дальнего склада.
В просвете между подводами мелькнуло знакомое лицо. Конторщик выглянул из-за угла, посмотрел на катер и задержал взгляд на Семене.
Рыжий уже бежал через двор. Труханов рванул следом. Конторщик тут же скрылся. До него было больше полусотни шагов.
Семен добежал до склада и исчез за ним. Николай Савельевич задержался у прохода.
Через несколько минут Рыжий вернулся, оглянулся на склады.
— Ушел. Там двор насквозь, за ним улица.
Труханов подошел к катеру.
— Вы не задерживайтесь. Здесь сами разберемся.
Плохо, что теперь конторщик знал наше судно, но что уж теперь.
— За нами присматривают, — сказал я капитану, когда поднялся на борт, — в дороге могут быть неприятности. Команду предупредите, чтобы посторонних на борт не пускали.
— Мне дрова брать придется на стоянках.
— Возьмем. Но только после моей отмашки.
У сходней я пожал Николаю Савельевичу руку.
— Исмаилу все передашь. И береги людей, Андрей, храни вас Бог!
— Спаси Христос!
Он сошел на берег. Матросы убрали сходни, отдали канаты. Утром двадцать девятого апреля мы наконец ушли из Благовещенска.
За устьем Зеи ветер потянул вдоль реки. Вниз шли заметно быстрее, чем прежде поднимались к Благовещенску. На двух остановках сгрузили часть мешков; прежде чем подать сходни, мы осмотрели берег.
К вечеру я спросил капитана о запасе дров.
— На завтра хватит?
— До дровницы хватит, там уже и у Михалыча возьмем.
— Кто такой?
— Дровами нас снабжает. На нашем берегу живет, с работниками. Не первый год беру, всегда сухие, в любую погоду.