Страница 32 из 77
— Вот это они сегодня и привезли. Матюнин с Лисненко возражение заявили сразу. Получение бумаги подтвердили, с пометкой, что будут опротестовывать. Только Чжао на то ответил, что ни отменять высочайшее повеление, ни срок двигать полномочий у него нет.
— Корфу с Унтербергером уведомления уже направлены, — продолжил дядька. — Наше донесение дальше пойдет в Петербург. Только времени до пятнадцатого июня совсем мало: пока бумаги по кабинетам ходить будут, на нашем берегу соберется немало народу оттуда.
Крестный немного остыл. Он положил перевод на стол и заговорил не так резко:
— Именно, Аркадий. Нам только и остается прикидывать, сколько людей оттуда выйдет, куда их селить, чем кормить. Так их же еще всех проверить надо будет: кто варнак, кто без документов. Торговлю прикроют — значит, часть припасов придется везти из Хабаровки и Владивостока. Это опять лошади, люди, деньги.
Он потер усы.
— И все это аккурат к весне, когда и половодье, и дожди, и толком дорог нет.
Я посмотрел на даты.
— Неужто из-за Желтуги так быстро взъерепенились?
— Вот, — сказал Кравцов. — Хоть один правильный вопрос от племяша твоего, Аркаша.
Дядька положил рядом два документа.
— Не совсем. Смотри. Само распоряжение было составлено раньше вашего перехода. Оно подготовлено по прежним донесениям. А вот уведомление о порядке исполнения составлено уже после того, как вы там повеселились.
Я сравнил даты.
— Значит, решение давно приняли.
— Именно. Чжао использовал Желтугу как дополнительное подтверждение: дескать, вот вам свежий пример того, о чем Пекин предупреждали прежде.
Кравцов откинулся на спинку стула.
— Вот теперь до тебя дошло, отчего я веселый такой приехал? Вы там с китайцами друг друга постреляли, а они эту кровь сюда аккуратно подшили, — постучал он пальцем по документу на столе.
— Степан, — сказал дядька, — не надо валить на них то, чего они не делали. Решение не после боя появилось.
— Я знаю. Только легче мне от этого ни на грош.
Несколько секунд он молчал.
— И еще одно, Андрей. Я не за то тебя ругаю, что своих вытащил. Узнай я, что ты Семена с Илькой бросил, сам бы тебе уши оборвал. Но ты понимать должен: ежели дело после вашей разведки до международной свары доходит, прикрыться службой Аркаши не просто будет.
— Степан, еще раз повторяю, в разведку их я отправил, — сказал Аркадий. — Вернуться велел сразу после подтверждения. Но они оказались в ситуации, когда иного выхода не было.
Крестный перевел взгляд на дядьку:
— Да, мы это уже обсудили. Но еще раз, на будущее. Я не должен последним узнавать, что назревает возле моей станицы.
— Согласен.
— И, если уж моих казаков куда-то забираешь, об этом тоже только через меня.
— Буду сообщать то, что необходимо для безопасности. И отсутствие людей согласовывать.
— Договорились. Что по моей части, помогу. Только впредь говори со мной сам, Аркадий. Не ставь Андрея промеж нас, чтобы он ужом не вертелся.
— Добре.
На этот раз крестный только кивнул.
Он приоткрыл дверь и велел дежурному передать Макару, чтобы к утру подготовили сведения по свободным помещениям, подводам и запасам фуража.
Когда дверь снова закрылась, дядька подвинул к себе перевод.
— Теперь к делу.
Он постучал пальцем по бумаге.
— По моей рабочей версии, пограничные беспорядки искусственно создавались, чтобы ввести вот эти ограничения. А теперь их пытаются использовать как средство давления по земельному вопросу.
— То есть сперва устроить бардак, а потом потребовать плату за возвращение прежнего порядка?
— Примерно так. Но пока это только версия. Китайское участие на Желтуге мы видели своими глазами. Английский след тянется из прежних дел. И вот теперь я начинаю понимать, что обе стороны играют одну партию против нас. Китайцы действуют через дипломатию, а господа с Туманного Альбиона им подначивают.
— Если мы это докажем, распоряжение отменят?
— Мелко плаваешь, Андрей. Распоряжение — только начало. Тут другое.
Дядька вытащил карту Уссури и развернул поверх бумаг.
— Матюнин передал слова китайской делегации почти дословно. Возвращение прежнего свободного сношения они увязывают с новым соглашением и устранением, как выразился Чжао, недостатков нынешнего пограничного разграничения.
Он провел пальцем вдоль границы.
— Пекинский трактат пересматривать хотят?
— К тому и ведут.
Крестный подался к столу.
— Это уже не торговлю прикрыть.
— Вот именно. Торговля, высылка, пропуска — все это средства давления. Сначала создается положение, при котором на русском берегу трудно жить по-прежнему. Потом устоявшийся порядок предлагают вернуть уже за уступку.
— Землю?
— Границу, Андрей. Пока они об этом не заявили, но к тому ведут. Схема стара как мир.
Крестный посмотрел на него.
— Какая еще схема?
— Грецию четыре года назад вспомни. Она войска против турок подняла, а великие державы потребовали разоружиться. Греки уперлись. Так те поставили эскадры и закрыли греческим судам выход из портов. Назвали это мирной блокадой. Очень удобное словечко: войны нет, а торговля встала и убыток каждый день растет.
— И уступили?
— Куда деваться. Разоружились — блокаду сняли. Там спор был другой, не о новой границе. Но прием тот же: не обязательно стрелять. Создаешь соседу положение, которое он долго терпеть не может, а потом предлагаешь выход — если он примет твои условия.
Аркадий постучал пальцем по карте.
— Здесь, похоже, готовят то же самое. Только вместо эскадры — высылка, торговые запреты и разрешения на переход. Думаю, у них еще пару-тройку сюрпризов для нас припасено.
Я наклонился над картой.
— А условием будет пересмотр границы?
— Угу.
Крестный провел пальцем вдоль Уссури.
— Значит, пятнадцатое июня им нужно как удавка на нашей шее. Сначала прижать, потом торговаться.
— Именно.
— И что мы можем сделать?
— Дать нашим основание потребовать приостановки и проверки. Для этого нужны доказательства, что пограничные беспорядки возникли не сами собой.
— Деньги? — спросил я.
— И деньги, и расчеты, и снабжение. Придется разработать и ответные меры против китайской провокации.