Страница 25 из 62
— Есть надежда, что кто-то из предков Имиля был тленным магом — может, даже Аш. Просто они полуграмотные, вообще о таком могли не догадываться. Да и не развивали в себе эту гнилую силу, вот и не видели никаких признаков. А если и видели, то не понимали их природу. — Меня начал подводить голос, поэтому пришлось прокашляться прежде чем продолжить: — Вначале тлен меняет только магические каналы — ничего страшного, в некотором смысле это даже приносит пользу: резерв восстанавливается быстрее, заклинания даются легче, про возможность призывать убитых лично существ я вообще молчу — в бою это огромные козыри. Но со временем тлен распространяется по всему организму, отчего характер постепенно меняется — и в итоге маг становится жестоким извергом. У первых адептов тлена это называлось необходимыми жертвоприношениями для развития силы, но суть в том, что зараженный творит зверства не по какой-то необходимости — он испытывает наслаждение от чужой боли Конечно, у всех это происходит по-разному и в разные сроки, поэтому многие носители тлена всю жизнь могут и не догадываться о том, что с ними что-то не так. Они просто рожают детей, и в каком-нибудь поколении тлен проявляется на полную — Я не закончила предложение, поскольку воздух в легких закончился, а для нового вдоха не было сил.
Кей несколько секунд помолчал, но затем заговорил на удивление спокойно:
— Ясно, почему с Имилем не церемонились. — Он сбавил голос, чтобы проговорить совсем тихо: — Он мог уже родиться таким. А если все-таки нет, то мы обязательно найдем исцеление. Наверняка чистая мана способна на время или навсегда оздоровить каналы — в этом ее первоначальный смысл. Значит, просто возвращаемся к нашему плану. Убери эту панику из глаз, сестренка, пока для нее нет причин. Если и появятся — я встану между тобой и твоей бедой.
— Вы что там шепчетесь? — заметил Руперт. — Хватит лентяйничать, у меня тоже глаза слипаются. Кажется, я нашел самый приемлемый вариант!
Мы уселись на полу кружком, передавая книгу из рук в руки. Мнения тотчас разделились — я настаивала, что более ранний способ очистки для нас будет проще, а Кей не смог определиться и предложил выписать все, чтобы потом на свежую голову их взвесить. К сожалению, другой попытки добыть информацию у нас может и не быть, поэтому из текущей надо выжать все возможное.
Мы, конечно, увлеклись работой, но не до такой степени, чтобы пропустить открывшееся окно и незваного гостя. Поэтому и удивление было десятикратно больше. Один Кей почти не изменился в лице, хотя не представляю, чего ему это стоило:
— И как давно ты тут торчишь?
Брат смотрел в воздух над моей головой. С трудом удалось не вскрикнуть, хотя еще на обороте я примерно понимала, кого увижу. Татья отшатнулась, будто увидела чудовище, а Руперт все-таки взвизгнул — как-то смешно и по-женски, что, впрочем, полностью отразило общую точку зрения. Лиам ответил заторможенно:
— Пришел забрать у Мины свой пиджак и обсудить сегодняшнее происшествие в академии — я не настолько бездушная скотина, чтобы хотя бы не обсудить Но вижу, что я здесь и для другого вопроса. Откуда у вас эти книги? Похожие учебники можно было бы и в библиотеке взять, но, кажется, у вас какие-то старые издания, давно вышедшие из обихода. Коллекционные?
Вероятно, добыть их из библиотеки было куда проще, но совсем не факт, что в общем доступе присутствуют еще неотредактированные учебники со спорной информацией. Лиам без приглашения уселся на пол рядом и взял «Историю экономики» из одеревеневших рук Руперта. Перелистнул на форзац, где в углу сияла чернильная подпись ректора, и, кажется, сразу ее узнал, посему и следующий вопрос стал ожидаем:
— Вы умом тронулись?
Понятно, что он немедленно нас сдаст, если не получит хоть какие-то объяснения. Но какие объяснения предложить? Заявить, что у Руперта хроническая склонность к воровству — берет все, на что взгляд упадет? Так вряд ли коллекционное издание из личного архива ректора могло хоть когда-нибудь попасться ему на глаза. И сдавать своего, особенно после такого героизма, — не дело, ведь неизвестно, как Лиам отреагирует. Мне пришлось произнести, признав вину:
— Лиам, это просто учебник по истории экономики, ничего запретного. Наше образование хромает на все ноги, мы вынуждены добывать знания с боем. И уже завтра вернем книги на место — это не воровство, а аренда. — Я стушевалась, заметив, что он уже присмотрелся к брошюре, лежащей передо мной на полу, и добавила объяснение: — А узнать про тленную магию нам было тем более необходимо — Имиль ведь оказался зараженным. Надо было разобраться, каковы шансы подхватить ту же проказу.
Он задумчиво ответил, словно я спрашивала:
— Тлен может передаваться по наследству. А про способы прямого заражения вы не узнаете — такая сверхсекретная информация если где и хранится, так только в защищенном королевском архиве. Сами должны понимать последствия, если она попадет в дурные руки. Но от другого шахтера вы заразиться не могли, успокойтесь, это же не простуда.
Я уж было подумала, что он поверил в эти объяснения, но Лиам отчего-то улыбался все шире, издали рассматривая разбросанные по полу исписанные листы, которые поздно было прятать. И сарказм в его интонации звучал явственно:
— Это у кого такой красивый почерк? — Он кивком указал за один, который я как раз недавно закончила. — Не буду спрашивать, кто учил каллиграфии какую-то безродную преступницу, а просто уточню: этот способ очистки эфира применяли лет двести назад? И попутный вопрос, хотя я уже повторяюсь: вы умом тронулись, если решили воровать эфир у своего министерства и самостоятельно его очищать?
Я нервно сглотнула. Мы пропали! Все доказательство налицо, и преступление уже куда серьезнее, чем воровство у ректора. К счастью, только Кей держал себя в руках. Он заговорил неожиданно спокойно:
— Ты нас не боишься, и пока мы действительно не в силах закрыть тебе рот. Но ты не летишь к Гельту или сразу к расследователям, то есть несколько следующих минут нашей жизни будут заняты условиями шантажа. Угадал?